Бог не желает
Стивен Эриксон
Глава бандитской группы, Балк, сидел, сутулившись, на деревянной скамье камеры, прислонившись спиной к каменной стене. Эта камера и три другие находились на противоположной стороне комплекса от казарм, которые были превращены в тюрьму для банды Балка. Обычно тюрьма была предназначена для случайных убийц или пьяниц, кого-то из рядов компании, в которых требовалось личное исправление поведения. Как и обычно, с кулаками, лишь изредка с ножом через горло.
Шпиндель отправил гарнизонного охранника по коридору и придвинул табурет, на котором сидел охранник, ближе к решётке камеры. Балу взглянул на него, прежде чем снова обратить своё внимание на пол, где три умершие крысы— очевидно со сломанными шеями— образовали небольшую аккуратную кучку.
Что-то в этой сцене заставило Шпинделя нахмуриться. ‘Ты ведь не некромант, не так ли?’
Там был слабый блеск от оскаленных зубов. ‘Нет. Я не являюсь им. ‘
Расслабившись, Шпиндель сел. ‘Он мёртв, ‘— сказал он.
‘Кто?’
‘Самозваный Барон Ринаг из Дурацкого леса. Казалось, он был довольно болен с самого начала. Умирающий, как мне сказали. Но мы получили от него то, что нам было нужно, прежде чем он умер.’
‘И что же вам нужно было от него, Сержант?’
‘У него было что-то на тебя, и этого было достаточно, чтобы добиться твоего участия.’
‘Участия в чем конкретно?’
Шпиндель пожал плечами. ‘Я так понимаю, вы были наемной компанией, и то, что начиналось, как основной контракт на обслуживание, в конечном итоге превратилось во что-то иное. Бандитизм.’
Балк поднял взгляд во второй раз, его глаза были в основном скрыты тенями, пронизывающими камеру. ‘Барон отстаивал своё право управлять регионом. Десятина и пошлины. Не бандитизм.’
‘Да, я понимаю’,-ответил Шпиндель. -Но десятина и пошлины вжимаются империей. Те обладатели имперского титула, которые управляют этим, также передают большую часть налогов региональному сборщику. Никто не назначал Ринагга, и он ничего не передавал.’
‘Барон был солдатом,’ сказал Балк. ‘Он боролся против вторжения.’
‘Да, ну, он проиграл.’
Некоторое время ни один из мужчин не произносил ни слова. Затем Шпиндель встал и вытер лицо. Он выгнул спину и слегка поморщился. ‘Вы благорожденный, по крайней мере, так считает мой капитан. Человек чести. Ваши последователи, безусловно, так думают.’
‘Они должны были проигнорировать моя судьбу’,-сказал Балк.
‘И тогда ты бы проиграл.’
‘Возможно. Итак, мне так интересно, что вы делали с компанией из четырёхсот наемников-ветеранов, блуждая по Лесу Дураков? Империя не нанимает наемников. Это не могло быть сделано для того, чтобы забрать монету Ринагга. Не поначалу.’
‘А почему бы и нет?’
‘Потому что этот человек был никем. Даже с учётом того, что он обложил налогом караваны и лесорубов на востоке, он не мог позволить себе тебя надолго. Что бы у него ни было на вас, это было достаточно серьезно, чтобы вы справились с убытком, возможно, все это время, опустившая свои собственные запасы.’
Балу отвёл взгляд, казалось, изучая одну из стен. ‘Много знаете о компаниях наемников, Сержант?’
‘А те, что получше?’
Шпиндель подвинулся, чтобы прислониться спиной к стене напротив решетки. Он скрестил руки на груди. ‘Их было двое, может и трое’,-сказал он.