Главарь шайки, Балк, развалился на деревянных нарах, подперев спиной стену камеры. Людей из его отряда держали на другом конце лагеря – в превращенных в тюрьму казармах. Камеры же – всего их было четыре – раньше служили отрядной гауптвахтой. Здесь с провинившимися бойцами — убившими без приказа или перебравшими хмельного – проводили воспитательную работу. Обычно – кулаками, и лишь в запущенных случаях – ножом по горлу.

Шпиндль отослал караульного и придвинул оставленный тем табурет ближе к решетке. Удостоив пришедшего коротким взглядом, Балк продолжил изучать сложенную на полу аккуратную горку из трех дохлых крыс — очевидно, со свернутыми шеями.

Что-то в этой картине заставило Шпиндля нахмуриться.

— Ты, часом, не некромант?

Заключенный осклабился.

— Не, я не из этих.

Успокоенный ответом, Шпиндль присел, бросив:

— Он умер.

— Кто?

— Самозваный барон Ринагг из Шутовского леса. Он, похоже, уже дышал на ладан. Был при смерти, как мне донесли. Но мы успели получить от него то, что хотели.

— И чего же вы от него хотели, сержант?

— Он кое-что знал о тебе. Что-то такое, из-за чего ты никак не мог отказаться от участия.

— Участия в чем?

Шпиндль пожал плечами.

— Как я понимаю, вы были честными наёмниками, но то, что начиналось как обычная служба по контракту, внезапно обернулось чем-то другим. Разбоем.

Балк во второй раз поднял взгляд, пряча глаза в тени.

— Барон отстаивал свое право владеть этой землей. Подати там, пошлины… Никакого разбоя.

— Ну да, ну да, — согласился Шпиндль. — Вот только подати и пошлины устанавливает империя.
Налоги собирают лорды, получившие титул из рук императора, и почти всё собранное идёт затем в имперскую казну. Ринагг же свой титул присвоил себе сам, и казне от него ничего не перепадало.

— Барон был воином, — произнес Балк. — Он защищал свои земли от захвата.

— Что ж, в этом он не преуспел.

На какое-то время воцарилось молчание. Затем Шпиндль встал, потер лицо и выгнул спину, слегка поморщившись.

— Ты ведь из дворян — так, по крайней мере, считает мой капитан. Человек чести. Твои люди, определенно, уверены в этом.

— Не стоило им разделять мою участь, — ответил Балк.

— Убей я тебя, уверен, они предпочли бы ее избежать.

— И тогда вас ждало поражение.

— Вероятно. И все-таки я не могу понять, что ты с отрядом из четырех сотен опытных наемников забыл в Шутовском лесу? Империя наемникам не платит. Да и на монеты Ринагга рассчитывать не приходилось.

— Это еще почему?

— Да потому что он – пустое место. Даже обложив данью торговые караваны и вырубку леса на востоке, он бы не собрал достаточной суммы. Нет, он знал о тебе что-такое, что заставляло тебя служить себе в убыток, покрывая издержки отряда из собственного кармана.
Балк отвел взгляд, уставившись в стену.

— Много ты понимаешь про наёмные армии, Сержант…

— Приходилось встречаться на поле боя. Много лет назад. Большинство из них едва держались вместе, даже когда все шло хорошо. Маломальский отпор заставлял их бежать врассыпную. Ищи дурака отдавать свою жизнь за гроши. Любую из этих армий, за несколькими исключениями, империя перекупила бы и разогнала к чертям.

— Но были и исключения?

Шпиндль прислонился спиной к стене напротив решетки и скрестил руки.

— Была пара. Ну, может, тройка.