Без божьего благоволения


Стивен Эриксон


Предводитель разбойников, Балк, ссутулился на деревянной скамье, спиной прижавшись к каменной стене темницы. Эта и ещё три камеры располагались на противоположной стороне комплекса казарм, превращённых в тюрьму для членов гильдии Балка. Обычно в тюрьму мог угодить какой-нибудь случайный убийца или пьянчужка, кто-то из рядов компании, если требовалось провести корректировку поведения с глазу на глаз – как правило, при помощи кулаков и время от времени – приставленного к глотке ножа.


Шпиндель выслал гарнизонных охранников из коридора и придвинул стул сторожа к решётке камеры. Окинув его быстрым взглядом, Балк уставился в пол, на котором аккуратной маленькой кучкой лежали три мёртвые крысы – с явно свёрнутыми шеями.


Что-то в увиденном заставило Шпинделя сдвинуть брови.


— Ты ведь не некромант?


На секунду сверкнули оскаленные зубы.


— Ничего подобного.


Шпиндель устроился поудобнее на стуле.


— Он мёртв, – проговорил он.


— Кто?


— Самопровозглашённый барон Ринагг из Леса Глупцов. Начнём с того, что он и так сильно хворал. Был при смерти, насколько мне известно. Но я успел разузнать у него нужную нам информацию до того, как тот скончался.


— И что же тебе от него требовалось, сержант?


— Ему было кое-что о тебе известно – достаточно веское, чтобы тебя вовлечь.


— Вовлечь во что именно?


Шпиндель пожал плечами.


— Насколько я понимаю, вы были гильдией наёмников, и то, что начиналось как обычное предоставление услуг по контракту, со временем перетекло в нечто совершенно иное. Разбои.


Балк вновь окинул его взглядом, пряча глаза в тени, окутывающей камеру.


— Барон отстаивал право властвовать в регионе. Собирать десятины и пошлины. А не устраивать разбои.


— Да-да, понятно, – отозвался Шпиндель, – да только сборы десятин и пошлин осуществляются под надзором империи. Те обладатели титулов, кого империя наделила таким правом, большую часть собранного передают местному сборщику налогов. Ринагга на подобную должность никто не назначал, да и сам он никому и ничего не передавал.


— Барон был воином, – проговорил Балк, – И он боролся со вторжением.


— Да, вот только он потерпел поражение.


Какое-то время оба хранили молчание. Затем Шпиндель встал и коснулся лица. Он выгнул спину, слегка вздрогнув.


— Ты принадлежишь знатному роду – во всяком случае, в этом убеждён мой капитан. Человек чести. Те, кто следуют за тобой, определённо в это верят.


— Не стоило им беспокоиться о моей участи, – сказал Балк.


— Уверен, убей я тебя, так бы оно и случилось.


— А затем ты бы проиграл.


— Скорее всего. Итак, меня интересует, чем ты занимался, блуждая по Лесу Глупцов в компании четырёх сотен наёмников? Империя с наёмниками дел не имеет. Работать за деньги Ринагга вы не могли. Это исключено.


— Почему это?


— Потому что он ничего из себя не представлял. Даже со всеми своими караванами и лесорубами на востоке ему было не по карману нанимать вас на длительный срок. Что бы у него на тебя не было, это было нечто достаточно значимое, чтобы заставить тебя работать себе в убыток – вполне вероятно, что тебе пришлось порядком опустошить свои запасы за это время.


Балк отвернулся к стене, внимательно её разглядывая.


— Вам многое известно о наёмных гильдиях, сержант?


— Приходилось иметь дело с парой-тройкой. В прошлом. Большинство не могло удержаться вместе, даже когда дела шли хорошо. Погрози им кулаком в латных доспехах – и члены этих гильдий сразу же бросятся врассыпную. Редко найдётся такой глупец, который готов променять жизнь на монету. Как правило, империя выкупает такие гильдии и разрушает их изнутри.


— Ну а те, что получше?


Шпиндель опёрся спиной о стену напротив решётки и скрестил руки.


— Была пара таких, может, три штуки, – проговорил он.