Главарь банды Болк ссутулился на деревянной скамье в камере, спиной опершись о каменную стену. Эта камера и еще три помещались на противоположной от казарм стороне лагеря. В казармах заперли отряд Болка, а сюда прежде сажали убийц и пьяниц из состава отряда, чтобы подумали над своим поведением и исправились. Чему помогали, как правило, кулаками, и редко-редко — ножом по горлу.

Спиндл отослал из коридора надзирателя и придвинул его табуретку поближе к решетке. Болк коротко зыркнул, но тотчас вновь опустил глаза на пол, где аккуратной кучкой лежали три дохлые крысы со свернутыми шеями.

Дохлые крысы. Спиндл вдруг нахмурился.

— Ты ведь не некромант?

Тускло блеснули оскаленные зубы.

— Нет. Только не я.

Успокоенный, Спиндл уселся и сообщил:

— Он умер.

— Кто?

— Самозваный барон Ринагг из Леса дураков. Он ведь и допрежь серьезно хворал. Помирать собирался, говорят. Но перед смертью успел поведать нам все, что мы хотели.

— И что же вы хотели узнать, сержант?

— У него было кое-что на тебя. И этого хватило, чтобы заручиться твоим участием.

— Участием в чем?

Спиндл пожал плечами.

— Я так понимаю, вы — отряд наемников. Которые нанялись на обычную службу, но пустились во все тяжкие и кончили разбоем.

Болк зыркнул вновь — глаза едва различимы в тенях, заволакивающих камеру.

— Мы собирали десятины и пошлины в его владениях. Никакого разбоя. Барон был в своем праве.

— Да, конечно. Но десятинами и пошлинами заведует империя. И те обладатели имперских титулов, кто этим занимается, передают львиную долю местному сборщику налогов. Ринагга никто к кормушке не пускал, и он, естественно, не делился.

— Барон был солдатом, — сказал Болк. — Он воевал против захватчиков.

— Да, и потерпел поражение.

Они помолчали. Затем Спиндл поднялся и потер лицо. Прогнулся в спине, чуть поморщившись.

— Ты из благородных, если верить моему капитану. Человек чести. Уж твои-то соратники, судя по всему, в этом не сомневаются ни на йоту.

— Не стоило им меня спасать, — проворчал Болк.

— Убей я тебя, и они нипочем не сложили бы оружия.

— И тогда вам бы не поздоровилось.

— Возможно. Так что же ты, позволь полюбопытствовать, делал в Лесу дураков с отрядом в четыреста наемников-ветеранов? Империи наемники ни к чему. И вряд ли ты с самого начала собирался наняться к барону.

— Отчего бы и нет?

— Да ведь покойный был никем. Даже налоги с караванов и лесорубов на востоке — для вашего отряда не деньги, а кошкины слезки. Что-то Ринагг нарыл на тебя. И достаточно убойное, чтобы ты работал себе в минус. Тратил собственные накопления.

Болк отвернулся, уставился в стену.

— Да что ты знаешь о наемниках, сержант?

— Кое-что знаю. Сталкивался с несколькими отрядами, давным-давно. Большинство не отличалось спаянностью даже в лучшие времена. Продемонстрируй кольчужный кулак, и ребята врассыпную. Отдавать за деньги жизнь — ищите других дураков. Империя эти отряды покупала, а потом расформировывала. За несколькими исключениями.

— Но ведь они были, исключения?

Спиндл прислонился к стене напротив решетки, скрестил руки на груди.

— Было два или три.