Предводителя бандитов Тавра неуклюже усадили на скамью, привалив спиной к каменной стене. Тюрьма - кроме этой было еще три камеры - находилась на краю лагеря, подальше от казарм, в которых заперли когорту Тавра. Все эти камеры обычно держали наготове, на случай, если кто убьет кого ненароком или перепьются рядовые какой-нибудь когорты и потребуется вернуть заблудших на путь истинный. Делали это, как правило, кулаками, но изредка бывало и ножом по горлу.

Жердь отослал караульного с поста в коридоре, взял его табурет и передвинул ближе к решетке камеры. Тавр бросил на него короткий взгляд и снова уставился в пол, на котором маленькой, аккуратной кучкой лежали три дохлые крысы, явно с переломленными шеями.

Взглянув на них, Жердь нахмурился.

- Ты вроде не был некромантом или я ошибаюсь?
Открытые ухмылкой, блеснули зубы.

- Нет. Не ошибаешься.

Немного смягчившись, Жердь сел на табурет.

- Он мертв, - заявил он.

- Кто?

- Тот, кто называл себя бароном Ринаггом, правителем Дуболесья. Видимо, он болел, давно и сильно. Доложили, будто безнадежен. Но до того, как он умер, мы выудили из него все, что нам было нужно.

- Что же вам от него было нужно, сержант?

- Он выдал кое-что насчет тебя. Тогда-то и дознались про твое участие.

- Участие? В чем именно?

Тавр снова метнул взгляд сквозь решетку. В полумраке камеры его лица почти не было видно.
Жердь пожал плечами.

- Твою когорту наняли - это я понимаю. Да вот беда, то, что вы затеяли, как оказание услуг по стандартному договору, в итоге вылилось в нечто другое. Бандитизм.

- Барон лишь отстаивал право владеть провинцией. Десятина и пошлины. Это не бандитизм.

- Ах да, конечно, - ответил Жердь. - Только десятиной и пошлинами ведает государство. Имперские принципалы распорядились так, чтобы все почти налоги собирал цензор провинции. А Ринагга никто никуда не назначал, так что распоряжаться ему нечем.

- Прежде всего, барон был солдатом, - ответил Тавр. - Он сражался против нашествия.

- Что ж, теперь он умер.

На время оба замолчали. Жердь поднялся, поскреб подбородок. Затем он расправил плечи и слегка поморщился.

- Мой капитан думает, что ты из благородных будешь или как это называется. Человек чести. И люди твои в это верят.

- Переступили бы лучше через меня и через веру, - сказал Тавр.

- Убей я тебя, так бы и случилось, не сомневайся.

- Вы проиграли бы тогда.

- Возможно. Но сейчас мне очень хочется знать, что это за дело, ради которого ты с когортой из четырех сотен отъявленных наемников мотался по всему Дуболесью? Империи наемники не нужны. Вряд ли вы просто набивали мошну Ринагга монетой. Нет. Не это главное.

- Почему же нет?

- Потому что человек этот слишком мелок. Даже, если взять поборы с лесорубов и провозные с караванов, он не мог долго оплачивать ваши услуги. За кого бы он вас не держал, это дело, прежде всего, важно для тебя, важно настолько, что убытки - побоку и в крайнем случае ты снабжал бы его даже из собственных закромов.

Тавр поднял глаза и, казалось, внимательно изучал стену.

- Видать, ты все про наемные когорты знаешь, а, сержант?

- Да уж, повидал всяких. Сходились лицом к лицу, было дело. Большинство из них едва строй могли держать, даже когда уносили ноги подобру-поздорову. Притопнешь пятой железной, пригрозишь кулаком в латах и они почти всегда врассыпную. Потому что гибнуть за металл - это дурость несусветная! Вот увидишь, империя все почти их скупит и проредит как следует.

- А может какие получше есть?

Жердь встал напротив решетки и прислонился спиной к стене. Скрестил на груди руки.

- Была парочка, ну, может, три, - сказал он.