Равнодушный бог
Стивен Эриксон


Балк, предводитель головорезов, сидел сгорбившись на деревянной скамье, прислонившись к каменной стене камеры. Эту камеру вместе с тремя другими, расположенными напротив казармы, переоборудовали в тюрьму для Балка и его отряда.

Обычно в тюрьму сажали залетного убийцу, или пьяницу, или кого-то из рядовых отряда – тех, к кому требовался индивидуальный подход в исправлении поведения. Чаще всего применялось рукоприкладство, а иногда в ход шел нож.

Спиндл выставил охранника из коридора и придвинул стул к решетке. Балк поднял взгляд на Спиндла и продолжил рассматривать пол, на котором лежали три дохлые крысы со свернутыми шеями. Было в этой сцене что-то такое, от чего Спиндл нахмурился.

– Ты ведь не некромант?

В темноте тускло блеснули оголившиеся зубы Балка.

– Да нет.

Почувствовав некоторое облегчение, Спиндл опустился на стул и произнес:

– Он мертв.

– Кто?

– Этот самозванец, барон Ринагг из Леса Глупцов… Начнем с того, что он сильно хворал. Говорили, ему оставались считанные дни. Но прежде чем он умер, мы все же выбили из него нужные сведения.

– Какие именно, Сержант?

– Кое-что на тебя. Достаточно, чтобы доказать твою причастность.

– А поточнее можно?

Спиндл пожал плечами.

– Насколько я понимаю, изначально вы были обычными наемниками, но потом ваша деятельность переросла в нечто другое … В бандитизм.

Балк снова взглянул на Спиндла. Из-за полумрака, пронизывающего камеру, глаз пленника было практически не видно.

– Барон отстаивал свое право на управление территорией, а точнее – на сбор налогов и пошлин. Никакого бандитизма и в помине!

– Понятно, – ответил Спиндл. – Однако налогообложением занимается Империя. Титулованные императором лица, занимающиеся сбором, передают большую часть налогов региональному сборщику. А Ринагга ведь такими полномочиями никто не наделял, и он ничего не передавал в казну Империи.

– Барон был солдатом, – ответил Балк. – Он сражался против завоевателей.

– Да, и он проиграл.

Оба замолчали. Спустя некоторое время Спиндл поднялся и потер лицо, потом нагнулся и слегка поморщился.

– Ты ведь благородных кровей. Человек чести. По крайней мере, так думает мой командир. Твои последователи наверняка считают так же.

– Им не следовало обращать внимание на мое происхождение, – ответил Балк.

– Уверен, они бы так и поступили, убей я тебя.

– И тогда бы ты проиграл.

– Может быть. Так все-таки мне интересно, чем ты занимался в компании четырехсот опытных наемников, слонявшихся по Лесу Глупцов? Империя ведь не нуждается в услугах наемников. Да и вряд ли ты польстился на деньги Ринагга. По крайней мере, не сразу.

– Почему же?

– Да потому, что Ринагг был никем, пустым местом! Да, он облагал налогом караваны и лесорубов на востоке, но не мог содержать тебя так долго. То, что у него имелось против тебя, было достаточно веским основанием, чтобы ты работал на него себе в убыток, опустошая свой карман.

Балк отвел взгляд, будто рассматривая стену камеры.

– Много ты знаешь об отрядах наемников, Сержант?

– Да, сталкивался с несколькими. Давно. Сплоченными назвать их было нельзя: даже когда дела у них шли хорошо, между ними не было и намека на единство. Бывало, покажешь им железный кулак, и они разбегались кто куда. В большинстве случаев Империя их выкупала, а потом распускала. Это какими надо быть идиотами, чтобы жизнь отдать за грош!

– Ну, а умные-то на твоем пути встречались?

Спиндл отошел, прислонился к противоположной стене и скрестил руки на груди.

– Да, были такие. Два или три, точно не помню, – ответил он.