Бок, главарь разбойников, сутуло сидел на деревянной лавке тюремной камеры, опёршись спиной о каменную стену. Внутри огороженного двора эта камера вместе с тремя другими располагалась на противоположной стороне от казарм, которые были превращены в тюрьму для отряда Бока. Как правило, тюрьма предназначалась для случайных убийц или пьяных, из состава отряда, когда требовалось в частном порядке несколько подправить поведение. Обычно это достигалось кулаками и лишь изредка – ножом по горлу.

Спиндел выслал караульного гарнизона из коридора и подвинул табурет, на котором прежде сидел караульный, вплотную к решётке камеры. Бок мельком взглянул на него и вновь уставился в пол, где аккуратной кучкой были сложены три дохлые крысы, очевидно, с переломленными шеями.

Нечто в этом зрелище заставило Спиндела нахмуриться.

– Надеюсь, ты не некромант?

В темноте слабо сверкнул оскал:

– Нет.

Расслабившись, Спиндел опустился на табурет, затем произнес:

– Он умер.

– Кто?

– Самозванный барон Ринаг из Леса дураков. Кажется, он был изрядно болен, прежде всего поэтому. Смертельно болен, как мне сказали. Но перед его смертью нам удалось выпытать у него то, что нам было нужно.

– И что же вам было от него нужно, сержант?

– Ему было известно о тебе что-то такое, что позволило добиться твоего участия.

– Участия в чём именно?

Спиндел пожал плечами.

– Полагаю, вы были отрядом наёмников, и то, что началось как обычный договор личного найма, со временем превратилось в нечто иное. Разбой.

Бок бросил ещё один взгляд, но тот почти скрылся в наполнявшем камеру полумраке.

– Барон отстаивал своё право на управление районом. Это был сбор даней и податей. Не разбой.

– Ага, понятно, – ответил Спиндел. – Но дани и подати налагаются империей. И те уполномоченные империей лица, которые руководят таким сбором, передают бóльшую часть налогов местному сборщику. Ринага же никто не назначал, и он ничего не передавал.

– Барон был солдатом, – сказал Бок. – Он сражался против вторжения.

– Ну что ж, тогда он проиграл.

Какое-то время оба хранили молчание. Потом Спиндел поднялся и провёл руками по лицу. Затем выгнул спину и чуть поморщился.

– Ты из благородной семьи, по крайней мере, так считает мой командир. Человек чести. Твои подчиненные, безусловно, думают именно так.

– Моя участь не имела бы для них значения, – сказал Бок.

– Если бы я убил тебя, тогда точно не имела бы.

– И в таком случае ты бы проиграл.

– Возможно. Поэтому я пытаюсь понять, для чего ты бродил с четырьмя сотнями бывалых наёмников по Лесу дураков? Империя не нанимает наёмников. Не для того же, чтобы собирать деньги Ринага? Поначалу не для этого.

– Отчего же нет?

– Оттого что этот человек был никем. Даже при всех налогах, взимаемых им с караванов и лесорубов на востоке, он не смог бы долго оплачивать твои услуги. И то, что ему было известно о тебе, оказалось настолько серьёзным, чтобы заставлять тебя работать в убыток, вероятно, тратя всё это время свои собственные средства.

Бок отвёл взгляд в сторону, словно изучая одну из стен.

– И много тебе известно об отрядах наёмников, сержант?

– Сталкивался с несколькими, так точно. Давно. Большинство из них с трудом держались вместе, даже когда дела шли хорошо. Покажи им бронированный кулак, и они с большей вероятностью тут же разбегутся. Нужно быть редким дураком, чтобы за деньги отдать свою жизнь. За некоторыми исключениями, империя выкупила бы их, а затем разогнала.

– А лучшие из них?

Спиндел отошёл, чтобы откинуться на стену напротив решётки. Скрестил руки.

– Таких было два, может, три, – сказал он.