«Бог не желает»
Стивен Эриксон

Вожак банды, Болк, сидел, развалившись на деревянной лавке, прислонясь спиной к каменной стене камеры. Эта камера и еще три другие располагались на противоположной стороне лагеря. Казармы в лагере превратили в тюрьму для «Роты Болка». Обычно туда помещали тех, кто, случалось, кого-то убьет или выпьет лишку, рядовых и сержантов, чье поведение нужно было особым образом скорректировать. Корректировали, как правило, кулаками, и только в отдельных случаях – перерезали горло.

Спиндл отправил гарнизонного охранника вон из коридора и придвинул стул, на котором тот сидел, ближе к решетке камеры. Болк коротко скользнул по нему взглядом и снова уставился в пол, где аккуратной маленькой кучкой лежали три мертвые крысы – шеи у них, по-видимому, были сломаны.

Было в этом зрелище что-то такое, от чего Спиндл нахмурился.

– Ты же не некромант какой-то?

Болк оскалился, зубы тускло сверкнули в темноте.

– Нет. Не некромант.

Спиндл вздохнул с облегчением и сел.

– Он мертв, – сказал он.

– Кто?

– Самозванец, барон Ринаг из Леса Дураков. Кажется, он и без того довольно серьезно болел. Неизлечимо, как мне сказали. Но перед его смертью мы успели получить от него, что хотели.

– И что же вы от него хотели, сержант?

– У него на тебя что-то было, и этого было достаточно, чтобы заставить тебя ему помогать.

– В чем именно помогать?

Спиндл пожал плечами.

– Как я понимаю, вы были наемной ротой. Началось все с обычного договора найма, а потом переросло в кое-что посерьезнее. Разбой.

Болк снова поднял глаза, но взгляд почти полностью скрывали наводняющие камеру тени.

– Барон отстаивал свое право управлять регионом. Мы занимались сбором десятины и дорожных пошлин. Не разбоем.

– Ага, ясное дело, – ответил Спиндл. – Только десятина и дорожные пошлины находятся в ведении империи. И те имперские управляющие, кто этим занимается, также отдают большую часть собранных налогов региональному сборщику. Ринага никто управляющим не назначал и он ничего не отдавал.

– Барон был воином, – сказал Болк. – Он боролся с захватчиками.

– Что ж, он проиграл.

Они какое-то время помолчали. Затем Спиндл встал и потер лицо. Он потянулся и слегка поморщился от боли.

– У тебя благородное происхождение – по крайней мере так считает мой командир. Ты человек чести. Твои последователи определенно так думают.

– Лучше бы им было не обращать внимания на мою судьбу, – сказал Болк.

– Если бы я тебя убил, уверен, так бы и было.

– И тогда бы вы проиграли.

– Возможно. Так, и для чего же ты шастал по Лесу Дураков с ротой из четырехсот опытных наемников? Империя не берет наемников. Не может быть, чтобы за плату от Ринага. Точно не изначально.

– И почему это?

– Потому что он был никем. Даже собирая налоги с повозок и лесорубов на востоке, он не смог бы платить вам долго. Что бы он там на тебя ни накопал, это было достаточно серьезно, чтобы ты согласился работать себе в убыток, и наверняка еще и растрачивал все то время свои сбережения.

Болк отвел глаза, казалось, рассматривал одну из стен.

– Много знаете о наемных ротах, сержант?

– Ага, довелось нарваться на несколько. Много лет назад. Большинство из них с трудом удерживались от распада, даже когда все шло хорошо. Погрози им кулаком в письме и, как правило, разбегутся. Только форменные идиоты откажутся от нормальной жизни ради денег. За редкими исключениями империя выкупала их и потом распускала.

– А лучшие из них?

Спиндл подвинулся и прислонился спиной к стене напротив камеры. Он скрестил руки на груди.

– Таких было две, может, три, – ответил он.