Бог против
Стивен Эриксон

На деревянной скамье тюремной камеры, прислонив сгорбленную спину к каменной стене, сидел Балк, лидер преступной группы. Четыре камеры, включая и его, находились отдельно от казарм, которые переделали в тюрьму для компании Балка. Обычно эти камеры пустовали на тот случай, когда убийцам, пьяницам или кому-то из рядов компании требовалось в индивидуальном порядке преподать урок в воспитательных целях. Обычно кулаками, и лишь иногда ножом по горлу.

Спиндл приказал гарнизонному стражнику оставить пост и придвинул табуретку, на которой тот сидел, к решетке. Балк бросил взгляд на пришедшего и вновь уставился в пол, где аккуратной кучкой лежали три дохлые крысы. Шеи их явно были сломаны.

Увидев эту картину, Спиндл нахмурился.

– Ты некромант, что ли?

Блеснул оскал.

– Нет.

Немного успокоившись, Спиндл сел. Затем произнес:

– Он мертв.

– Кто?

– Самозваный барон Ринагг из Леса Дураков. Похоже, он давно был серьезно болен. Говорят, даже при смерти. Но нам удалось добиться от него желаемого до того, как он умер.

– И что же вам было от него нужно, сержант?

– У него была на тебя кое-какая информация, и ее достаточно, чтобы обеспечить твое содействие.

– Содействие в чем?

Спиндл пожал плечами.

– Как я понимаю, у вас была компания наемников, но то, что начиналось как обычная служба по контракту, переросло в нечто иное. В бандитизм.

Во второй раз Балк бросил взгляд на Спиндла. Тени, наполнявшие камеру, почти полностью скрывали его глаза.

– Барон отстаивал свое право на власть в регионе. Десятиной и пошлинами. Никакого бандитизма.

– Так точно, понимаю, – ответил Спиндл. – Однако десятину и пошлины устанавливает империя. Те обладатели имперского титула, которые за это отвечают, в свою очередь передают ответственность за большую часть налогов региональному сборщику. Никто не назначал Ринагга, так что он ничего передать не мог.

– Барон раньше был солдатом, – возразил Балк, – он отражал наступление противников.

– Да, и проиграл.

Некоторое время оба молчали, после чего Спиндл встал, потер лицо, выгнул спину и слегка поморщился.

– У тебя благородное происхождение. По крайней мере, так считает мой капитан. Человек чести. В это, несомненно, верят твои последователи.

– Им не стоило заботиться о моей судьбе, – сказал Балк.

– Убей я тебя раньше, так бы и произошло.

– И тогда бы ты проиграл.

– Возможно. И все же мне интересно, почему ты и четыреста наемников-ветеранов скитались по Лесу Дураков? Империя не связывается с наемниками. И богатства Ринагга не могли быть причиной. По крайней мере, не вначале.

– Поему же нет?

– Потому что он был никем. Даже если учесть налоги, которыми он обложил караваны и лесорубов на востоке, он не смог бы долго оплачивать твой труд. И раз ты был готов браться за проигрышное дело и, возможно, некоторое время опустошать свои же сбережения, значит, у него было на тебя что-то очень серьезное.

Балк посмотрел на стену, будто изучая ее.

– Много знаете о наемниках, сержант?

– Да, встречал некоторых много лет назад. Даже когда дела шли хорошо, большинство из них кое-как держались вместе. Покажи им военную силу, и они скорее всего, разбегутся. Нужны слабоумие и отвага, чтобы променять жизнь на деньги. Империя могла бы купить практически всех, а затем разрушить их ряды.

– А что насчет лучших из них?

Спиндл подвинулся, чтобы облокотиться на стену напротив камеры. Скрестив руки на груди, он произнес:

– Таких было лишь двое. Или трое.