Бог не желает
Стивен Эриксон

Главарь бандитов Болк сидел в камере на деревянной скамье, прислонившись спиной к каменной стене. Камера, и ещё три такие же, стояла на противоположной стороне посёлка от бараков, переделанных в тюрьму для шайки Болка. Обычно за решётку попадали случайные убийцы или пьяницы, а то и чиновники компании, которым требовалось немного подкорректировать поведение. Как правило, кулаками, лишь изредка ножом по горлу.

Шпиндель отослал гарнизонного часового из коридора и пододвинул табуретку, на которой недавно сидел часовой, поближе к решётке камеры. Болк мельком взглянул на него и снова посмотрел на пол, где аккуратной кучкой лежали три дохлые крысы со свёрнутыми шеями.

Посмотрев на них, Шпиндель нахмурился.

– Ты же не некромант?

В густой тени слабо блеснули зубы.

– Неа.

Шпиндель расслабленно уселся на табуретку.

– Он мёртв, – сказал он.

– Кто?

– Барон-самозванец Ринагг из Шутовского леса. Кажется, он с самого начала болел. При смерти, как мне сказали. Но мы добились от него того, чего хотели, пока он не умер.

– А чего вы хотели, сержант?

– Что-то у него на тебя было, он бы заставил тебя кое-что сделать.

– Что именно?

Шпиндель пожал плечами.

– Насколько я понимаю, вы были наёмниками, но простая работа по контракту в конце концов превратилась совсем в другое. Бандитизм.

Болк ещё раз бросил на него взгляд, скрытый в густой тени камеры.

– Барон отстаивал право управлять регионом. Взимать десятины и пошлины. А не устраивать поборы.

– Да всё понятно, – ответил Шпиндель. – Но десятины и пошлины взимает империя. Все эти обладатели имперского титула, которые этим занимаются, тоже передают большую часть налогов региональному сборщику. Ринагга никто не назначал, он ничего и не передал.

– Барон был солдатом, – сказал Болк. – Он был против вторжения.

– Ну что ж, он проиграл.

Оба помолчали. Тут Шпиндель поднялся с табуретки и потёр лицо. Он выгнул спину и слегка поморщился.

– Ты ж дворянин, по крайней мере, капитан так думает. Человек чести. Твои последователи в этом уверены.

– Они не должны были вмешиваться из-за меня, – сказал Болк.

– Если б я тебя убил, уверен, они бы вмешались.

– Вы бы тогда проиграли.

– Наверное. Вот интересно, зачем вы с отрядом из четырёхсот наёмников-ветеранов бродили по Шутовскому лесу? Империя таких не нанимает. Уж не поживиться же за счёт Ринагга. По крайней мере, поначалу.

– А почему нет?

– Потому что он ничего собой не представлял. Хоть он и собирал налоги с караванов и лесорубов на востоке, он бы не смог вас долго содержать. У него что-то на вас было, что-то настолько серьёзное, что вы работали себе в убыток, ещё наверняка и своё тратили.

Болк отвернулся и уставился в стену.

– Знакомы с отрядами наёмников, сержант?

– Довелось, ага. Давненько уж. Отряды-то зачастую едва держались вместе, даже когда всё было спокойно. А пригрози им хорошенько, так разбегутся, как крысы. Это ж совсем тупым нужно быть, чтобы менять жизнь на деньги. Почти всех выкупала империя, а потом расформировывала.

– Но были же и получше?

Шпиндель прислонился спиной к стене напротив решётки, скрестив руки на груди.

– Были. Двое, может, трое, – сказал он.