Вопреки воле бога

Стивен Эриксон

В камере на деревянной скамье, спиной к каменной стене, сгорбившись, сидел главарь разбойников Строптивый. Эта и еще три клетки находились в удалении от казармы, которую сделали тюрьмой для отряда Строптивого. В обычных обстоятельствах в этом застенке «воспитывали» кого-то из членов отряда, провинившихся в пьянстве или случайном убийстве. Чаще – кулаками, реже – ножом по горлу.

Штырь отослал гарнизонный караул из коридора и пододвинул табуретку охранника ближе к решетке камеры. Строптивый мельком взглянул на него и снова уставился в пол, на аккуратную маленькую кучку из трех дохлых крыс – явно со свернутыми шеями.

Что-то в этой сцене заставило Штыря нахмуриться.

– Ты ведь не некромант, м?

Пленник на мгновение оскалился.

– Нет.

Расслабившись, Штырь сел.

– Он мертв, – сказал Штырь.

– Кто?

– Самозваный барон Ринагг из Глупцова леса. Похоже, он был тяжело болен с самого начала. Мне сказали, он умирал. Но, пока он был жив, мы получили от него то, что нам требовалось.

– И что же вам требовалось от него, сержант?

– У него что-то на тебя было, и этого оказалось достаточно, чтобы втянуть тебя в дело.

– В какое именно дело?

Штырь пожал плечами.

– Я так понимаю, вы были отрядом наемников, и то, что начиналось как простая служба по контракту, в итоге превратилось совсем в другое. В разбой.

Строптивый снова поднял взгляд, пряча глаза в тенях камеры.

– Барон отстаивал свое право управлять регионом. Десятины и пошлины. Не разбой.

– Ну да, ясное дело, – ответил Штырь. – Только вот десятинами и пошлинами ведает империя. Официально уполномоченные империей на местах передают большую часть налогов региональному сборщику. Ринагга никто не назначал, и он ничего не передавал.

– Барон был воином, – сказал Строптивый. – Он защищался от вторжения.

– Да, и он проиграл.

Оба молчали какое-то время. Затем Штырь встал и потер лицо. Слегка поморщившись, он потянул затекшую спину.

– Ты аристократ, по крайней мере, так считает мой капитан. Человек чести. Твои последователи определенно так и думают.

– Им не стоило заботиться о моей судьбе, – сказал Строптивый.

– Если бы я убил тебя, уверен, они бы и не стали.

– И тогда бы ты потерпел поражение.

– Возможно. Итак, мне интересно, с какой целью ты бродил с отрядом из четырехсот опытных воинов по Глупцову лесу? Империя не ведет дел с наемниками. И вы там были не ради денег Ринагга. Поначалу точно нет.

– И почему же?

– Потому что этот человек был никем. Даже обложив налогом караваны и лесорубов на востоке, он не мог долго платить вам. Что бы он ни имел на тебя, это было достаточно важно, чтобы ты работал, несмотря на убытки, вероятно, все время опустошая свои собственные запасы.

Строптивый отвернулся, будто изучая стену.

– И много ты знаешь об отрядах наемников, сержант?

– Да, доводилось сталкиваться, много лет назад. Большинство этих отрядов едва держались вместе даже в хорошие времена. Покажи им имперский кулак, и они скорее всего разбегутся. Чтобы рисковать жизнью за деньги, нужно быть дураком особого склада. За редким исключением империя покупала их, а затем разделяла.

– А что насчет лучших?

Штырь прислонился спиной к стене напротив решетки и скрестил руки на груди.

– Таких было всего два, может, три, – сказал он.