Главарь бандитов, Балк, сидел на деревянной скамье, сгорбившись и прислонившись к каменной стене. Эта камера и три другие располагались как раз напротив огороженных казарм: их переоборудовали в тюрьму, куда и посадили сообщников Балка. Обычно сюда отправляли убийц или пьяниц, которые изредка совершали преступления, а также сотрудников из тех компаний, где пытались исправить поведение в частном порядке. Обычно в ход шли кулаки, но изредка к горлу приставляли и нож.

Шпиндель отослал из коридора охрану гарнизона и придвинул стул, на котором до этого сидел сторож, ближе к решетке камеры. Балк мельком взглянул на гостя, а потом снова уставился в пол, где лежала крошечная кучка из трех мертвых крыс: вероятно, у них были сломаны шеи.

Шпиндель нахмурился, увидев это.

— Ты что, некромант?

Балк оскалил зубы в слабой усмешке.

— Нет. Я не некромант.

Шпиндель успокоился, сел на стул и сказал:

— Он мертв.

— Кто?

— Самопровозглашенный барон из Леса лохов. Кажется, он уже был довольно серьезно болен и, как мне сказали, умирал. Но перед смертью мы получили от него то, что нам нужно было.

— И что же тебе было нужно, сержант?

— У него было кое-что на тебя, и этого хватило, чтобы заставить тебя принять участие.

— Принять участие в чем именно?

Шпиндель пожал плечами.

— Я так понимаю, ты был членом команды наемников. Сначала вы заключили обычный договор об оказании услуг, а в результате все изменилось. И вы занялись разбоем.

Балк снова поднял голову, но из-за теней в камере его глаза нельзя было толком рассмотреть.

— Барон отстаивал свое право управлять этим регионом. Он брал поборы и подати. Это не разбой.

— Ну да, я понял, — ответил Шпиндель. — Но поборами и податями занимается империя. Имперские землевладельцы, которые руководят налогами, также передают большую их часть местному сборщику. Ринагга же никто на эту должность не назначал, и он ничего не отдавал.

— Барон был солдатом, — сказал Балк, — и боролся с набегами.

— Ну что ж, он проиграл.

Какое-то время оба молчали. Потом Шпиндель встал, потер лицо и слегка поморщился, потянувшись.

— Ты из благородных — по крайней мере, так считает мой капитан — и человек чести. Твои сторонники уж точно так думают.

— Им не стоило волноваться о моей судьбе, — сказал Балк.

— Если бы я убил тебя, уверен, они бы не стали ничего предпринимать.

— И тогда ты бы проиграл.

— Возможно. Знаешь, мне интересно, чем ты занимался в компании четырехсот бывалых наемников, блуждая по Лесу лохов? Империя не нанимает людей. Ты же отправился туда не для того, чтобы получить деньги у Ринагга. По крайней мере, сначала у тебя была другая цель.

— И почему же ты так считаешь?

— Потому что этот человек был никем. Да, ему принадлежали караваны и лесорубы на востоке, которых Ринагг облагал налогом, но он не мог вас содержать слишком долго. Что бы у него ни было на тебя, эта информация оказалась очень важной, раз ты продолжил работать с ним, зная, что шансы у тебя проигрышные. Возможно, за это время ты даже истратил все свои запасы.

Балк отвернулся и уставился в стену.

— Много знаешь о компаниях наемников, сержант?

— Сталкивался с ними как-то, да. Но это было несколько лет назад. Большинство из них едва сводило концы с концами, даже в те времена, когда дела обстояли хорошо. Стоило показать им, кто здесь главный, — и они чаще всего разбегались. Нужно быть полным дураком, чтобы обменять свою жизнь на возможность заработать. Империя выкупала такие компании, а потом расформировывала их, хотя это случилось не со всеми.

— А что с остальными?

Шпиндель передвинулся, прислоняясь к стене напротив решетки, и скрестил руки на груди.

— Была пара-тройка организаций, которые смогли избежать этой участи, — сказал он.