На скамье сидел, прислонившись сгорбленной спиной к стене, главарь разбойников Брус. Его камера и еще три такие же находились в задних казармах, послуживших темницей для всего отряда. Обычно туда сажали случайного убийцу, пьяного или рядового, который забыл, где его место. Тогда дело обходилось кулаками, реже в ход шел нож поперек глотки.
Шток отпустил часового, пододвинул стул ближе к решетке. Брус взглянул на него, потом на пол: три дохлые крысы со сломанными шеями лежали в аккуратной кучке.
Шток отчего-то нахмурился.
— Ты же с мертвецами не общаешься?
Бледно блеснули оскаленные зубы.
— Нет.
Шток выдохнул, сел и сказал:
— Он труп.
— Кто?
— Ринагг, недобарон из Леса Дураков. Сказали, он был при смерти, когда его взяли. Но все, что надо, мы из него вытащили.
— И что же надо, сержант?
— Вы пошли за ним не просто так, он о вас что-то знал.
— Куда пошли?
Шток пожал плечами.
— Думаю, сначала вы нанялись к нему на службу, а потом принялись разбойничать.
Брус снова взглянул на него сквозь заполнявшую камеру тьму.
— Барон закреплял власть в тех местах. Собирал дань. Никакого разбоя.
— Понял. Но дань собирать — забота империи. Если Бароны и делают это, то с ее разрешения, и почти все отдают наместникам. У Ринагга такого разрешения не было, и наместникам он ничего не отдавал.
— Барон был воином, — ответил Брус,— он сражался с захватчиками.
— И проиграл.
Оба ненадолго замолчали. Шток встал, потер лицо, выгнулся и поморщился.
— Ты из благородных, или так кажется моему командиру. Человек чести. И твои люди тоже так думают.
— Лучше бы они про меня не думали, — сказал Брус.
— И не вспомнят, если я тебя прикончу.
— И тогда сам проиграешь.
— Может быть. Что ты делал в лесу с четырьмя сотнями наемников? На империю вы не работаете. Вас туда заманили явно не деньги Ринагга. Или не только они.
— Почему бы и нет?
— Ринагг был никем. Даже при деньгах с восточных караванов и леса вы для него слишком дорогое удовольствие. Он заставил вас работать как надо, еще может и разорять собственные земли. Он знал о вас что-то опасное.
Брус отвел взгляд в сторону, как будто бы рассматривая стену.
— Разбираетесь в наемниках, сержант?
— Да уж, имел с ними дело. Давно, правда. Разбегаются почти все даже в лучшие времена. Увидят опасного врага и бросятся врассыпную, как крысы. Надо быть придурком, чтобы сдохнуть из-за пары грошей. Империя их обычно убирает, после того как перекупит.
— И лучших?
Шток оперся о стену напротив решетки и скрестил руки.
— Таких два-три, не больше, — ответил он.