Стивен Эриксон — Нет на то воли Божьей

Главарь банды, Брус, устроился на деревянной тюремной лавке, привалившись спиной к каменной стене. Эта камера, да еще три по соседству, находились в противоположном конце лагеря от казарм, куда заключили под стражу наемников Бруса. Как правило, в эту тюрьму сажали попадавшихся изредка убийц или пьяниц, или тех же солдат, когда требовалось приструнить их, не поднимая шума. В основном, кулаками, и лишь в редких случаях в дело пускали нож.

Штырь выставил гарнизонного охранника в коридор и подтащил табурет, на котором тот обычно сидел, ближе к решетке камеры.

Походя взглянув на сержанта, Брус вновь уставился на пол, где небольшой кучкой лежали три дохлые крысы со сломанными шеями.

Бросив на них взгляд, Штырь отчего-то нахмурился.

— Вы, случаем, не некромант?

— Нет, — усмехнулся Брус, на миг обнажив зубы.

Штырь расслабился и, усевшись на табурет, сообщил:

— Он мертв.

— Кто?

— Самозваный барон Ринагг из Шутовского леса. Судя по слухам, он сильно болел. Стоял одной ногой в могиле. Но перед смертью мы добились от него, чего хотели.

— И чего вы хотели, сержант?

— Он вас чем-то держал. И довольно крепко, раз заставил участвовать в своих делах.

— В каких делах?

Штырь пожал плечами.

— Я так понял, вы возглавили отряд наемников. И со временем обычный договор о службе вылился в нечто иное. Вы занялись разбоем.

Брус во второй раз поднял взгляд на сержанта. Почти не видные, глаза его скрывались в наполнявших камеру тенях.

— Барон лишь утверждал свое право господствовать в этом районе. Устанавливал пошлины и десятины. Никакого разбоя.

— Понимаю, — произнес Штырь. — Но пошлины и десятины — вотчина империи. И те, на кого властители возлагают обязанность их собирать, сдают большую часть налогов местным сборщикам. Ринагг не получил такого назначения и не передал в казну ни монеты.

— Барон был солдатом, — бросил Брус. — Он боролся против захватчиков.

— Что ж, он проиграл.

Оба немного помолчали. Потом Штырь поднялся, потирая лицо. Выгнул спину и слегка поморщился.

— Вы ведь благородных кровей. Человек чести. По крайней мере, в это верит капитан. Да и ваши сторонники, наверное, считают так же.

— Не нужны им лишние заботы о моей судьбе, — произнес Брус.

— Если бы я вас убил, они бы не тревожились.

— Тогда и ты бы не выжил.

— Возможно. Так вот, мне любопытно, зачем вы блуждали по Шутовскому лесу в компании четырех сотен опытных наемников. Империя не берет на службу таких людей. И вряд ли вы позарились на деньги Ринагга. По крайней мере, поначалу.

— А почему нет?

— Да потому, что он был никем. Даже собирая пошлины с торговых караванов и лесорубов на востоке, Ринагг не смог бы долго оплачивать ваши услуги. Чем бы он вас ни держал, вы всерьез опасались этих сведений. Иначе зачем бы вам служить ему, невзирая на убытки? Не удивлюсь, если все это время вы опустошали собственные карманы.

Брус отвел взгляд в сторону и, кажется, принялся рассматривать одну из стен.

— А ты много знаешь о наемничьих отрядах, сержант?

— Да, мне доводилось с ними сталкиваться. Несколько лет назад. Даже когда дела шли хорошо, большинство наемников с трудом держались вместе. А, завидев кулак в латной рукавице, чаще просто разбегались кто куда. Нужно быть круглым дураком, чтобы отдать жизнь за монеты. В основном, таких перекупали имперцы, а после разгоняли.

— А кто поприличней?

Штырь прислонился спиной к стене напротив прутьев решетки. Скрестил руки на груди.

— Такие попадались раза два. Может, три, — пояснил он.