Главарь банды, Балк, сгорбился на деревянной скамье камеры, спиной к каменной стене. Его и три другие камеры находились на противоположной стороне лагеря в казармах, ставших тюрьмой для шайки Балка. Как правило, в них бросали случайных убийц или пьяниц, кого-то из чинов роты, когда требовалось вправить мозги по-тихому – обычно зуботычиной, лишь изредка ножом поперек горла.


Шпиндель выгнал гарнизонного охранника из коридора и пододвинул табурет, на котором тот сидел, поближе к камерной решетке. Балк бросил взгляд на него, прежде чем снова вернуться к созерцанию пола, где аккуратной небольшой кучкой лежали три дохлых крысы – очевидно, им свернули шеи.

Что-то в этой сцене заставило Шпинделя нахмуриться:
- Ты же не некромант, верно?
- Нет, - едва заметно оскалился Балк.
Расслабившись, Шпиндель сел:
- Он мертв, - сказал он.
- Кто?
- Барон-самозванец Ринагг из Леса Дураков. Кажется, он был довольно болен с самого начала. Был на последнем издыхании, как мне сказали. Но мы получили от него то, что нам было нужно, прежде чем он умер.
- И что же вам было нужно, сержант?
- У него было кое-что на тебя, и этого оказалось достаточно, чтобы заставить тебя сделать работенку.
- О чем ты? говори по делу!
Шпиндель пожал плечами:
- Насколько я понимаю, вы были бандой наемников, и то, что начиналось как простая услуга, постепенно переросло во что-то большее – бандитизм.
Балк снова поднял глаза, его взгляд практически терялся в тени, наполнившей камеру:
- Барон отстаивал свое право управлять территорией. Десятины и пошлины. Не бандитизм.
- Да-да, это я понял, - ответил Шпиндель. - Но десятинами и пошлинами занимается империя. Та имперская знать, которая владеет землями, передает большую часть налогов региональному сборщику. Ринагга никто не назначал, и он ничего не передал.
- Барон был солдатом, - сказал Балк. - Он сражался против агрессоров.
- Однако, он проиграл.

Оба замолчали на какое-то время. Затем Шпиндель встал и потер лицо. Он выгнул спину и слегка поморщился:
- Ты благородных кровей, по крайней мере, так думает мой капитан. Человек чести. Твои сторонники определенно думают так же.
- Им должно быть наплевать на меня, - ответил Балк.
- Если бы я убил тебя, уверен, они бы так и сделали.
- И тогда бы ты проиграл.
- Возможно. Но мне все же интересно, что вы делали вместе с четырьмястами наемниками-ветеранами, бродя по Лесу Дураков? Империя не нанимает наемников. Вряд ли ради наживы. По крайней мере, не в первую очередь.
- Почему нет?
- Потому что этот человек был никем. Даже несмотря на поборы с караванов и лесорубов на востоке, он не мог позволить себе оплатить ваши услуги надолго. Что бы он ни имел на тебя, это было достаточно серьезно, чтобы ты работал себе в убыток, вероятно, по ходу опустошая собственные карманы.
Балк отвернулся, казалось, изучая одну из стен:
- Вы много знаете о наемных отрядах, сержант?
- Было дело, наткнулся на несколько. Давно. Большинство из них едва держались вместе, даже когда дела шли хорошо. Пригрози им расправой, и они скорее разбегутся, чем нет. Нужно быть совсем идиотом, чтобы отдать жизнь за деньги. За некоторыми исключениями, империя выкупила бы их, а затем разогнала.
- И лучших из них?
Шпиндель сдвинулся, чтобы опереться на стену напротив решетки. Он скрестил руки.
- Всего то было два, может быть, три, - сказал он.