И бог не располагает…


Стивен Эриксон


Главарь бандитов, Болк, сидел, ссутулившись, на деревянной скамье в отведенной ему тюремной камере и, казалось, подпирал своей спиной каменную стену. Эта камера, как и три другие, располагалась в дальней части комплекса казарм, который был превращен в тюрьму и в котором теперь содержались головорезы из банды Болка. В обычное время эти стены служили узилищем для попавшегося убийцы или пьяницы, или члена все той же банды, не сумевшего порвать со старыми привычками или пристрастиями. В последнем случае обреченные часто пускали в ход кулаки, реже — ножи, но все эти усилия были тщетны.


Спиндл отослал караул и придвинул табурет, на котором до того сидел караульный, поближе к решетке, отделявшей его от главаря бандитов. Болк бросил на него быстрый взгляд, прежде чем снова вперить глаза в пол, на котором три дохлые крысы — им, очевидно, свернули шеи — образовали небольшую горку.


Увидев эту картину, Спиндл невольно поморщился. — Ты же не промышляешь некромантией?


Сразу же показался слабый отблеск разбойничьего оскала. — Нет. Никак нет.


Поверив на слово, Спиндл сел. — И с этим покончено, — отчеканил он.


— С каким таким “этим”?


— Покончено с самозваным бароном Ринаггом, правителем Леса Дураков. Похоже, он уже давно был серьезно болен. Как мне доложили, он был при смерти, когда наши настигли его отряд. Но мы успели выбить из него необходимые сведения прежде, чем он отправился к праотцам.


— И что же он сообщил, сержант?


— Он располагал кое-какими сведениями о твоем сборище, этого было бы вполне достаточно, чтобы склонить вас к участию...


— К участию в чем?


Спиндл пожал плечами. — Раньше вы были отрядом наемников, и, похоже, то, что начиналось как обычный военный контракт, со временем переросло в нечто большее. Бандитизм, например.


Болк снова устремил свой взгляд на сержанта, только теперь глаза его скрывались в окутавших камеру тенях. — Барон лишь отстаивал свое право на управление регионом. Взимал десятину и дорожные пошлины. Но о бандитизме и речи не шло.


— Все это понятно, — продолжил Спиндл. — Но ведь сбор десятины, пошлин и прочих налогов находится в ведении империи. Если быть точнее, в ведении особых имперских чинов, которые затем отправляют собранное золото региональному сборщику налогов. Ринагга же никто не назначал, и все собранное золото становилось его добычей.


— Барон был предан своему делу, — отпарировал Болк. — Он противостоял вторжению.


— И все-таки он проиграл.


Некоторое время оба молчали. Затем Спиндл встал и потер руками лицо. Он выгнул спину и слегка поморщился. — А ведь ты человек благородного происхождения, во всяком случае, наш капитан так считает. Человек чести, так сказать. Твои головорезы, несомненно, такого же мнения.


— Уж не им теперь переживать о том, что меня ждет, — ответил Болк.


— Убей я тебя раньше, они бы и сожалеть не стали.


— И тогда бы вы остались ни с чем.


— Возможно. Но меня больше интересует, что искали четыре сотни наемников-ветеранов, праздно шатаясь в Лесу Дураков? Империи теперь не нужны наемники. И вряд ли Ринагг бы выплатил причитающееся вам золото. По крайней мере, не сразу.


— Это почему же?


— Потому что Ринагг много о себе возомнил. Даже обложив налогом караваны и лесорубов на востоке, он не смог бы позволить себе пользоваться вашими услугами достаточно долго. Что бы у него ни было на вас, эти сведения были достаточно вескими в том смысле, чтобы вынудить вас бесчинствовать и не платить вам за это. Чтобы во все это время сохранять должный боевой дух, вам, возможно, пришлось бы истощить собственные средства.


Болк отвел свой взгляд в сторону, словно чем-то заинтересовавшись на одной из стен. — Много же вы знаете о наемных отрядах, сержант?


— Да, было дело, было несколько стычек. Правда, давно это было. В большинстве отрядов эти наемные вояки едва держались строю, даже при заметном преимуществе. Стоило только показать им, на что мы способны, а их уже и след простыл. Каким же нужно быть круглым дураком, чтобы продать свою жизнь за звон монеты. За некоторыми исключениями, империя нанимала такие отряды, щедро отплачивая им, лишь затем, чтобы тут же распустить их.


— А что сталось с “исключениями”?


Спиндл отодвинулся, чтобы прислониться спиной к стене, к которой были обращены прутья решетки. Вслед за тем он скрестил руки на груди. — Таких отрядов было всего два или, может быть, три, — ответил он наконец.