Предводитель бандитов Балк развалился на тюремной деревянной скамье, прислонившись к каменной стене. Его камера и ещё три другие располагались на противоположной стороне от казарм, которые теперь использовались в качестве тюрьмы для роты Балка. Как правило, в тюрьму бросали случайных убийц или пьяниц из рядового и сержантского состава, если нужно было провести «воспитательные работы» без посторонних глаз. Обычно в дело шли кулаки, и только изредка всё кончалось перерезанной глоткой.


Штырь отослал тюремщика в коридор и подтащил табурет, на котором тот сидел, поближе к решётке камеры. Балк мельком взглянул на Штыря и снова уставился в пол на аккуратно сложенных трёх мёртвых крыс, у которых, по всей вероятности, были свёрнуты шеи.


Что-то в этой картине смутило Штыря.


- Некромант что ли?


Слабо блеснул оскал зубов.

- Нет.


Расслабившись, Штырь уселся на табурет.


- Он мёртв, - сказал Штырь.


- Кто?


- Самозваный барон Ринагг из Глупцова леса. Похоже, он был очень болен. При смерти, как мне сказали. Но мы вытянули из него всё, что хотели, прежде чем он умер.


- И что же вы от него хотели, сержант?


- У него на вас что-то было. Достаточно веское, чтобы вынудить вас участвовать.


- В чём участвовать?


Штырь пожал плечами.


- Я так понимаю, вы были ротой наёмников. Всё началось как заурядная служба по контракту, а скатилось в итоге совсем к другому - бандитизму.


Балк во второй раз поднял глаза, почти полностью скрытые в полумраке, царившем в тюремной камере.


- Барон отстаивал своё право на управление районом. Десятина и пошлина. Не бандитизм.



- Ага, понимаю, - ответил Штырь. - Но десятина и пошлина находятся в ведении империи. Те, кто получил от империи право на сборы, в свою очередь сдают большую часть налогов районному сборщику. Ринагга никто не назначал, и он ничего не сдавал.


- Барон был солдатом, - сказал Балк. – Он сражался против вторжения.


- Да, но он проиграл.


Некоторое время собеседники молчали. Затем Штырь поднялся и потёр лицо. Он прогнулся в спине и слегка поморщился.


- Вы из семьи благородного происхождения, по крайней мере, так полагает мой капитан. Человек чести. Ваши спутники наверняка так считают.


- Им бы не следовало придавать значение моей судьбе, - сказал Балк.


- Если б я вас убил, уверен, так бы и было.


- И тогда бы вы проиграли.


- Возможно. Итак, мне интересно, что вы делали с ротой из четырёхсот наёмников-ветеранов, бродя по Глупцову лесу? Империя не берёт наёмников на службу. Вы там были не ради денег Ринагга. Не сначала.


- Почему нет?


- Потому что он был никем. Даже с учётом платы, которую он брал с караванов и лесорубов на востоке, ваши услуги были ему не по карману. У него было на вас что-то серьёзное, что могло заставить вас работать себе в убыток, вероятно, даже растрачивая на это свои собственные средства.


Балк посмотрел в сторону, будто изучая одну из стен.


- Хорошо разбираетесь в наёмниках, сержант?


- Приходилось сталкиваться, ага. Много лет назад. Большинству из них едва удавалось держаться вместе, даже когда дела шли хорошо. Покажи им военную силу – и чаще всего бросаются врассыпную. Разменять жизнь на монету – таких дураков ещё поискать надо. За редким исключением империя перекупает наёмников, чтобы потом их распустить.


- А тех, кто выше этого?


Штырь прислонился к стене напротив решётки и скрестил руки.


- Таких было двое, может, трое, - сказал он.