Главарь разбойников, Балка, сгорбился на деревянной скамье, ощущая спиной каменную стену. Камера, в которой он находился, и еще три другие располагались на противоположной стороне двора казарм, где теперь держали заключенных участников Балковской Компании. Обычно тюрьму использовали для убийц и пьяниц: время от времени оказывалось, что кому-то из товарищей необходима небольшая корректировка поведения, скорее всего, с помощью кулаков, реже – ножом по горлу.

Штырь отправил гарнизонный караул из коридора и подтащил стул охранника поближе к решетке камеры. Взгляд Балки метнулся в его сторону и затем вернулся обратно на пол, где аккуратной кучкой лежали три мертвые – очевидно, с переломанными шеями – крысы.

Что-то в этой картине насторожило Штыря.

– Ты же не некромант?

В темноте блеснули зубы:

– Нет.

Штырь выдохнул и сел на стул.

– Он мертв.

– Кто?

– Ринагг, самопровозглашенный барон Дурнева леса. Судя по всему, он уже давно был болен. Почти мертвец, как мне говорили. Но мы успели получить от него все, что нужно.

– И что же вам было нужно, сержант?

– Барон знал что-то о тебе, и этих сведений оказалось достаточно, чтобы вынудить тебя участвовать в его авантюре.

– В авантюре?

Штырь пожал плечами.

– Я так понимаю, твоя компания наемников, действовавшая сначала на основе стандартного контракта, в конце концов стала специализироваться на других вещах. На разбойных нападениях.

Взгляд Балки, почти скрытый в тени камеры, скользнул по собеседнику второй раз.

– Барон пытался утвердить свое право на управление территорией. Это был сбор десятин и пошлин. Не разбойные нападения.

Все бы ничего, – ответил Штырь, – но десятины и пошлины – дело империи. Назначенные имперцы, руководящие сбором, передают большую часть своих обязанностей местным сборщикам налогов. Никто не назначал Ринагга, и он не мог вам ничего приказывать.

– Барон был солдатом, – сказал Балка. – Сражался против завоевателей.

– Что ж, он проиграл.

Оба замолчали. Через некоторое время Штырь встал и потёр лицо. Затем выгнул спину и слегка сморщился.

– Ты из благородной семьи. Так, по крайней мере, считают мои капитаны. Человек чести, по словам твоих последователей.

– Им стоило придавать меньше значения моей жизни, – ответил Балка.

– Убей я тебя, и уверен, твоя жизнь перестала бы иметь значение.

– Тогда бы ты проиграл.

– Скорее всего. Но мне все же интересно, как ты очутился в компании четырех сотен ветеранов-наемников в Дурневом лесу? Империя не берет на службу наемников. Вряд ли тебе заплатил Ринагг. Не на первых порах.

– Почему нет?

– Барон не мог себе этого позволить. Даже налоги с караванов и лесорубов на востоке не покрыли бы твое жалование надолго. Те сведения были настолько ценными, что ты работал себе в убыток, наверняка опустошая личные запасы на протяжении всего пути.

Балка отвернулся и, казалось, заинтересовался стеной камеры.

– Много знаешь о компаниях наемников, сержант?

– Да, пришлось столкнуться с несколькими, когда был моложе. Многие держались на честном слове, даже если дела у них шли хорошо. Стоило намекнуть о грубой силе, и большинство сдавались. Нужно быть тем еще дураком, чтобы отдать жизнь за деньги. Обычно империя выкупала компании и делила на части.

– А более организованные компании?

Штырь двинулся, чтобы опереться спиной о противоположную решетке стену, и скрестил руки на груди.

– Таких было немного: две или три, – ответил он.