Бог не желает

Стивен Эриксон

Главарь бандитов Балк сидел на деревянной скамье в камере, привалившись спиной к каменной стене. Эта камера и три другие находились на противоположной стороне лагеря от казармы, превращенной в тюрьму для роты Балка. Обычно в тюрьму помещали случайных убийц или пьяниц, кого-нибудь из роты, когда требовалась корректировка поведения. Обычно кулаками, лишь изредка ножом по горлу.

Шпиндель отослал гарнизонного охранника в коридор и придвинул табурет, на котором сидел охранник, ближе к решетке камеры. Балк бросил на него короткий взгляд, а затем вернул свое внимание на пол, где аккуратной кучкой лежали три мертвые крысы с перебитыми шеями.

Что-то в этой сцене заставило Шпинделя нахмуриться.
— Ты ведь не некромант, не так ли?

Раздался слабый блеск обнаженных зубов.
— Нет. Не некромант.

Расслабившись, Спиндл сел.
— Он мертв, — сказал он.

— Кто?

— Самозваный барон Ринагг из Леса Дураков. Похоже, он был очень болен. Умирал, как мне сказали. Но мы получили от него все, что нам было нужно, прежде чем он умер.

— И что вам было нужно от него, сержант?

— У него было кое-что на вас, и этого было достаточно, чтобы вымогать ваше участие.

— Участие в чем именно?

Спиндл пожал плечами.
— Я так понимаю, что вы были ротой наемников, и то, что начиналось как основной контракт на службу, в итоге превратилось в нечто иное. Бандитизм.

Балк поднял взгляд во второй раз, его глаза в основном были скрыты в тени, пронизывающей камеру.
— Барон отстаивал свое право на управление регионом. Десятина и пошлина. Не бандитизм.

— Да, я понимаю, — ответил Спиндл. — Но десятиной и пошлинами управляет империя. Те обладатели имперских титулов, которые управляют ими, также передают большую часть налогов региональному сборщику. Ринагга никто не назначал, и он ничего не передавал.

— Барон был солдатом, — сказал Балк. — Он сражался против вторжения.

— Да, но он проиграл.

Некоторое время никто из мужчин не разговаривал. Затем Шпиндель поднялся и потер лицо. Он выгнул спину и слегка поморщился.
— Вы благородно рожденный, или так считает мой капитан. Человек чести. Твои последователи тоже так считают.

— Они должны были проигнорировать мою судьбу, — сказал Балк.

— Если бы я убил тебя, я уверен, они бы так и сделали.

— И тогда ты бы проиграл.

— Возможно. Итак, мне интересно, что ты делал с компанией из четырехсот наемников-ветеранов, бродя по Лесу Дураков? Империя не нанимает наемников. Это не могло быть сделано, чтобы забрать монету Ринагга. Не в первый раз.

— А почему?

— Потому что этот человек был никем. Даже облагая налогами караваны и лесорубов на востоке, он не мог позволить себе тебя надолго. Что бы он ни имел на тебя, это было достаточно серьезно, чтобы ты работал себе в убыток, возможно, опустошая при этом свои собственные владения.

Балк смотрел в сторону, казалось, изучая одну из стен.
— Много знаете о компаниях наемников, сержант?

— Сталкивался с несколькими, да. Много лет назад. Большинство из них едва держались вместе, даже когда дела шли хорошо. Покажи им кулак, и они чаще всего разбегаются. Нужно быть особым дураком, чтобы отдать жизнь за монету. За редким исключением, империя выкупала их, а потом разбивала.

— А лучшие?

Спиндл прислонился спиной к стене напротив решетки. Он скрестил руки.
— Их было две, может быть, три, — сказал он.