Балк, главарь банды, сидел на деревянной лавке, сгорбившись и опершись о каменную стену. Четыре камеры форта находились напротив казарм, превращенных в тюрьму для отряда Балка. Чаще всего сюда попадали случайные убийцы или выпивохи из подразделения, которым требовалось исправить поведение. Обычно кулаками, изредка – ножом по горлу.

Штырь отослал охранника гарнизона из коридора и подвинул освободившийся табурет ближе к решетке камеры. Балк мельком взглянул на него, а потом снова уставился в пол, где аккуратной кучкой лежали три дохлые крысы, явно со сломанными шеями.

Картина заставила Штыря нахмуриться.

– Ты некромант что ли?

– Нет, ничуть, – едва заметный блеск зубов.

Штырь успокоился и сел.

– Он мертв.

– Кто?

– Самозваный барон Ринагг из Глупцова леса. Похоже, он с самого начала был плох. Сказали, умрет. Но мы получили все, что хотели.

– И что вы хотели, сержант?

– Он знал о тебе довольно и потому вынудил пособничать.

– Пособничать в чем?

Штырь пожал плечами.

– Насколько я понял, ты начинал наемником, но служба по договору со временем сменилась. Разбоем.

– Барон уверял, что имеет права на земли, – Балк снова посмотрел на него, в сумраке камеры глаза едва виднелись. – На десятины и пошлины. Это не разбой.

– Ага, ясно, – ответил Штырь. – Вот только десятины и пошлины собирает империя. А держатель имперского титула, который управляет землями, передает большую часть налогов местному сборщику. Ринагга никто не назначал, и он никому ничего не передавал.

– Барон был солдатом, – заметил Балк. – Сражался против завоевателей.

– Что ж, он проиграл.

Оба помолчали. Потом Штырь встал, потер лицо и, потянувшись, слегка поморщился.

– Капитан считает, ты из благородных. Человек чести. Твои люди, понятное дело, тоже так думают.

– Вряд ли их интересует моя судьба.

– Уверен, если я тебя убью – заинтересует.

– И проиграете уже вы.

– Возможно. Но мне интересно, зачем ты шатался по Глупцову лесу с отрядом из четырехсот опытных наемников? Империи они не нужны. Ринагг вряд ли тебе платил. Поначалу.

– Почему это?

– Потому что он – никто. И даже собирая налоги с караванов и лесорубов на востоке, не смог бы платить тебе долго. Но Ринагг знал нечто настолько важное, что ты работал себе в ущерб, видимо, иногда опустошая личные запасы.

– Много знаешь о наемниках, сержант? – Балк отвернулся, будто рассматривая стену.

– Имел дело кое с кем. Давно. Мало кто из них держится вместе даже при хорошем раскладе. Покажи латный кулак, и они тут же разбегутся. Только полный идиот променяет жизнь на деньги. Чаще всего империя покупает наемников, а потом разделяет их.

– Даже лучших?

Штырь прислонился к стене напротив решетки и сложил руки на груди.

– Кроме двух или трех.