«Все мысли об убийстве», Л.Л. Бартлет

— Он стал другим, — сказал Ричард.

Я прятался в кладовке дворецкого с наполовину выбритой, как у панк-рокера, головой и подслушивал личный разговор… Да я бы и сам себя не узнал.

— Ну естественно, — ответила Бренда. — Я бы удивилась, если б после всего случившегося он остался прежним.

Сломанная рука, разбитая голова. Неуравновешенность. Вдобавок ещё и паранойя. Я придвинулся, напрягая слух.

— Он что-то от меня скрывает.

Это ещё слабо сказано.

— Что же? — спросила Бренда, со звоном сваливая в ящик столовое серебро.

— В больнице он упоминал кошмары. Стоило тогда его разговорить, но не хотелось слишком давить. Он всё ещё мне не доверяет. — Немного помолчав, он продолжил: — В аэропорту случилось что-то странное. Я искал багажные бирки, а он знал, что они у меня в бумажнике, хотя не видел, как я их туда положил.

— Это логичное место для бирок. Ну или он телепат, — бросила она. Выдвинулась верхняя полка посудомойки, и звякнули стаканы.

Повисло молчание. Я представил холодный взгляд Ричарда.

— Завтра позвоню в медицинский центр, — сказал Ричард. — Попробую найти доктора, который возьмётся за лечение.

— И что будешь с ним делать?

— Ничего. Он приехал, чтобы поправиться.

— А если захочет вернуться в Нью-Йорк?

— Значит, уедет.

Закрылась дверца посудомойки.

— Чушь, — ответила Бренда. — Ты хочешь, чтобы он был здесь. Хочешь изменить его жизнь, переделать его на свой лад. Но он твой брат, а не твоя копия. Он долгие годы справлялся без тебя, и ему нужно снова научиться жить самостоятельно. Не жди, что он всегда будет в тебе нуждаться.

В прагматизме Бренде не было равных.

Вернувшись на цыпочках к себе и закрыв дверь, я прислонился к ней и закрыл глаза, не понимая, что чувствую. Накатывала паника.

Да, я стал другим.

Я растянулся на одинокой кровати в захудалой комнатушке и задумался обо всём, что случилось.

Из-за сокращения я полгода провёл без работы и собирался снова стать следователем по страховым случаям. Но это было до ограбления.

Десять дней спустя я оказался на другом конце штата Нью-Йорк, в Буффало, переехав к старшему сводному брату и его сожительнице. Повезло, что мне было, куда податься: я нуждался в деньгах и их доброте.

Доктор Ричард Альперт с годами мало изменился. Его лицо избороздили морщины, но вкупе с умом он был привлекателен и унаследовал всё состояние семьи Альперт.

Перелёт из Ла-Гуардия в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут, из-за раскалывающейся головы показавшиеся мне всеми пятьюдесятью семью часами. За ограждением нас ждала Бренда Стэнли, симпатичная чернокожая женщина. Казалось, что тридцатичетырёхлетняя Бренда — на год младше меня — прожила очень долгую жизнь: в глазах у неё отражалось глубокое сострадание. Коротко поцеловав и обняв Ричарда, она обратилась ко мне:

— Хреново выглядишь, Джеффи Резник. Тебе бы набрать фунтов десять, и именно я тебе помогу их отъесть.

Насчёт потери веси она была права. Обычно я —среднестатистический парень, которому в джинсах куда удобнее, чем в костюме и галстуке. Теперь же джинсы на мне вимели. За перевязью скрывалась лёгкая куртка — единственная, которую Ричарду удалось найти у меня в квартире.

Бренда нахмурилась и, стараясь не давить на сломанную руку, мягко меня обняла и отступила.

— Вы же не ссорились?

— Бренда, — попытался остановить её Ричард.

— Ну я же знаю, как это бывает, когда оказываются вместе старик с ребёнком.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом и правда никогда не были близки. Встреча в больнице Нью-Йорка несколько дней назад прошла непросто. Мы заключили перемирие. Посмотрим, получится ли его соблюсти.

— Не ссорились, — уверил её я.

— Славно. Забирайте багаж, — сказала Бренда. — Я подгоню машину. Парковочные жулики собрались меня на пять баксов оштрафовать. Разбой средь бела дня, — пробормотала она, уже направляясь к выходу.

— Пойдем, — сказал Ричард и двинулся по указателям над головой к багажной ленте.

— Не хочешь жениться на Бренде, чтобы сделать её честной женщиной? — спросил я, силясь не отставать.

— Я уже много лет пытаюсь. Она говорит, что это разобьёт её матери сердце.

— Брак с богатым белым доктором?

— Проблема в белом.