— Он изменился.

Услышав это от Ричарда, я внутренне хмыкнул. Да уж, конечно, я изменился. Сижу за дверью комнатушки дворецкого с бритой башкой и причесоном, как у панк-рокера, и подслушиваю чужой разговор...

— Удивляться тут нечему, — ответила Бренда. - Вот если бы после всего, что с ним стряслось, он остался бы прежним...

Со мной стряслась трещина в черепе и перелом руки. Ещё эмоциональная нестабильность. Еще немного, и можно параноиком стать.

Я придвинулся ближе, напрягая слух.

— Он что-то пробует от меня скрыть.

Я ему и половины всего не рассказал.

— И что же? — вопрос Бренды прозвучал резче звона столовых приборов, ссыпавшихся в кухонный ящик.

— Он как-то обмолвился, что в больнице по ночам его мучили кошмары. Пожалуй, стоило бы припереть его к стенке и разобраться, что все это значит, но слишком сильно давить на него мне не хочется: он до сих пор мне не доверяет. — Он на мгновение замолчал. — И кое-что необъяснимое случилось в аэропорту. Я куда-то засунул талоны на багаж, начал искать, а он точно знал, что они в моем бумажнике, хотя я уверен, что он не видел, как я туда их клал…

— А куда их еще кладут? Все логично, — Бренда выдвинула ящик посудомоечной машины, звякнули стаканы. — Либо он экстрасенс, - прохладно предположила она.

Повисла тишина. Я наяву видел пронзительный взгляд Ричарда.

— Завтра я буду звонить в клинику, где обслуживают малоимущих, — проговорил он. — Посмотрим, удастся ли найти ему подходящего врача.

— А потом что?

— Ничего. Здесь он обязан встать на ноги.

— А если он решит вернуться в Нью-Йорк?

— Значит, уедет.

Ящик посудомойки заехал на место.

— Бред, — сказала Бренда. — Ведь ты сам готов оставить брата у себя, вылепить его по своему образу и подобию, наладить ему жизнь... Но он — не ты. Он много лет как-то обходился без твоего обязательного присутствия и должен будет снова этому научиться. Потом не плачь, когда в один прекрасный день окажется, что ты больше ему не нужен.

Прагматизм Бренды достоин доверия.

Я бесшумно вернулся в свою комнату и прикрыл за собой дверь, тут же привалился к ней и закрыл глаза. Мысли путались. Подступала паника.

Да, я изменился.

Растянувшись на узкой односпальной кровати в своей неказистой комнатушке, я начал прокручивать в голове события, которые привели меня сюда.

Проведя полгода без работы после сокращения, я собирался возобновить карьеру и заниматься расследованиями страховых исков. А потом ко мне домой вломились.

Через десять дней я был в четырехстах милях от дома, в Буффало, штате Нью-Йорк: я переезжал к своему сводному старшему брату и его сожительнице.

Я был сломлен и очень благодарен им за всю доброту.

Я был счастлив, что мне было куда пойти.

Годы не очень изменили доктора Ричарда Альперта. Его лицо прорезали новые морщины, но наряду с умом Ричарду повезло с привлекательной внешностью: отныне он был единственным наследником состояния семьи Альперт.

Перелет из Ла-Гардиа в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. У меня немилосердно раскалывалась голова, поэтому казалось, что прошло пятьдесят семь часов. В зале ожидания нас встречала Бренда Стэнли, симпатичная чернокожая женщина всего на год моложе меня. В свои тридцать четыре она была мудра не по годам, а в ее глазах можно было разглядеть всю глубину сострадания. После быстрого поцелуя и объятий с Ричардом она повернулась ко мне.

— Выглядишь неважно. Тебе не хватает по меньшей мере десяти фунтов, Джеффри Резник, и именно я собираюсь откормить тебя, как полагается.

Насчет потери веса она не ошибалась. В жизни я совершенно обычный парень: галстук и костюм всегда предпочту джинсам, потому что в них удобнее. Но сейчас они чудом держались на бедрах. Сломанная рука на перевязи отвлекала внимание от слишком легкой ветровки — в разгромленной квартире Ричарду удалось найти только ее.

Бренда нахмурилась. Стараясь не надавить слишком сильно на больную руку, она ласково обняла меня и тут же отступила назад:

— Вы не будете выяснять отношения?

— Бренда, — предостерег ее Ричард

— Просто конфликт поколений мне знаком не понаслышке.

Мы с Ричардом никогда не были близки из-за двенадцатилетней разницы в возрасте. Недавняя встреча в больнице Нью-Йорка тоже была непростой. Мы заключили перемирие, но теперь нам обоим нужно было понять, сумеем ли мы научиться с ним жить.

— Нет, не будем, — заверил я ее.

— Отлично. Тогда идите за багажом, а я подгоню машину, — распорядилась Бренда. - Барыги на парковке уже готовы содрать с меня штраф в пять баксов. Грабеж среди бела дня, — пробормотала она, уходя.

— Пошли, — сказал мне Ричард и направился к багажной ленте, ориентируясь по указателям над головой.

— Почему вы с Брендой до сих пор не узаконите брак? Сделал бы ей предложение, — я изо всех сил пытался не отставать.

— Я пытался. И не оставлял своих попыток в течение многих лет. Для ее матери наш брак станет ударом, так она сама говорит.

— Если ее дочь выйдет за богатого белого доктора?

— Ключевое слово — за белого.