Бартлетт Л.-Л.

На уме — убийство

— Теперь он изменился, — начал Ричард.

Я скрываюсь за дверью кладовки, у меня голова наполовину обрита, словно у панк-рокера, они говорят с глазу на глаз, а я подслушиваю... «О да, — сказал бы я, — ещё как изменился.

Рука сломана, в черепе трещина. В душé раздрай. И паранойя не унимается». Я потянулся поближе и чутко прислушался.

— Он от меня что-то скрывает.

«Ричард и половины не ведал».

— Что? — спросила Бренда; она ссыпáла в выдвижной ящик буфета столовое серебро — и голос прозвучал громче дребезга.

— Раньше, в больнице, он обмолвился о кошмарах. Я бы мог на него надавить, но слишком сильно наседать не хочу. Он по-прежнему мне не доверяет. — На миг Ричард замолчал. — И что-то чуднóе случилось в аэропорту. Я искал багажные талоны. Он знал, что они у меня в бумажнике, но, кажется, не видел, что я их туда положил.

— Логично: им же там самое место. Или, возможно, он прозорливый, — слёту предложила Бренда. Выдвинулся верхний лоток посудомоечной машины, забряцали стаканы.

В ответ — тишина. Я представил, как застыл у Ричарда взгляд.

— Завтра я позвоню в Медицинский центр университета Буффало, — сказал он. — Посмотрим, смогу ли я найти врача, чтобы тот взялся его выхаживать.

— Тогда что с ним будешь делать ты?

— Ничего. Он здесь, чтобы восстановиться.

— А ну как захочет вернуться в Нью-Йорк?

— Значит, сможет уехать.

Дверца посудомоечной машины захлопнулась.
— Слишком его превозносишь, — ответила Бренда. — Хочешь, чтобы он здесь обосновался. Желаешь перевернуть его жизнь с ног на голову, перелицевать его по своему образу и подобию. Но ведь он — твой брат, а не ты сам. Он годами жил без тебя. Он нуждается в том, чтобы снова наладить собственную жизнь. Смотри не разочаруйся, когда окажется, что ты ему больше ни к чему.

«А Бренде-то доверять — целесообразно».

Я на цыпочках вернулся к себе в комнату и притворил дверь. Прислонился к ней и зажмурился: я сомневался в том, что же такое чувствовал. Волна страха подкатила ближе.

О да, я изменился.

Я вытянулся на односпальной кровати в этой убогой комнатушке и задумался о том, что случилось.

Я попал под сокращение штатов — и после шести месяцев без работы чуть было снова не стал страховым инспектором по претензиям. Только меня ограбили.

Через десять дней я оказался в четырёхстах милях оттуда, в Буффало, штат Нью-Йорк, — и съехался с моим единоутробным братом (*) и его любимой (они жили вместе). Я надломился, я зависел от их доброты — и какое же, думал я, счастье, что мне есть куда пойти, хоть куда-то.

Доктор Ричард Элперт не слишком-то изменился за годы. Новые линии избороздили его лицо, но Ричард оказался большим умницей, вдобавок выглядел недурно — и к нему, как к единственному наследнику, теперь перешло семейное состояние Элпертов.

Из Ла-Гуардия в Международный аэропорт Буффало-Ниагара я летел пятьдесят семь минут. У меня болела голова, в черепе пульсировало — и я ощутил их как пятьдесят семь часов. Бренда Стенли, хорошенькая, чернокожая, ждала нас позади стойки охраны. Тридцатичетырёхлетняя, на год младше меня, Бренда была мудрой душой, и в глазах отражалась глубина её сострадания. Она быстро расцеловалась и обнялась с Ричардом — а потом повернулась ко мне.

— Джеффи Резник, у тебя отвратный вид. Набрать бы тебе десять фунтов; и именно я смогу тебя откормить.

Что до потери веса, тут она не ошибалась. Обычно-то я парень самый заурядный. Мне удобнее в джинсовке, а не в костюме с галстуком. Но теперь джинсы едва не падали у меня с бёдер. Повязка прикрыла подбитую ветром летнюю куртяшку — только её и смог найти Ричард там, где я обретался.

Бренда нахмурилась и, оберегая меня, стараясь не надавить на мою сломанную руку, осторожно меня обняла. И шагнула назад.
— Вы оба ведь не подерётесь, а?

— Бренда, — Ричард был начеку.

— Ладно, я-то знаю, как выходит, когда старый да малый собираются вместе.

При нашей двенадцатилетней разнице в возрасте Ричард и я никогда не сближались друг с другом. А несколько дней назад воссоединились в той самой больнице Нью-Йорка, но равновесие вышло неустойчивым. Мы назвали его перемирием. Посмотрим, сможем ли мы с этим жить.

— Не подерёмся, — уверил её я.

— Хорошо. Возьмите-ка вы двое багаж, — сказала Бренда. — А я подгоню машину. Эти жулики мухлюют с парковкой — и они меня на пять баксов нагрели. Вот же грабёж на большой дороге, — пробормотала она, уже выходя.

— Пойдём, — сказал Ричард и сорвался с места; у нас над головой знаки указывали, где искать багажную карусель, и он следовал этим подсказкам.

— Почему бы тебе на Бренде не жениться? — спросил я, изо всех сил стараясь за ним угнаться. — Ты бы её честной женщиной сделал.

— Я на это годы положил. Но она говорит, что её маме такое разбило бы сердце.

— Брак с богатым белым доктором?

— С белым — вот в чём загвоздка.



Примечание

(*) У Ричарда и Джеффа одна мать, но разные отцы. Это следует из цитаты (она не попала в отрывок, выставленный на конкурс):
I took the bait. “Old Mrs. Alpert hated me. I was a constant reminder that Rich's mother was ...” I considererd my words carefully, “... not her choice of maternal material for her only grandson. The fact I looked like our mother didn't help”. (То есть: «Я заглотил приманку.
— Старая миссис Элперт ненавидела меня. Я же вечно напоминал, что мать Рича... — я тщательно обдумал слова, — ...не та особь, что она бы выбрала в матери единственному внуку. На самом-то деле, я выглядел так, что наша мать тут не помогла бы».)