{Убийственный разум}
"Murder on the Mind", L.L. Bartlett

— Он стал другим, — сказал Ричард.

Затаился в буфетной, башка наполовину обрита, как у панк-рокера, подслушиваю разговоры... да, я уж не тот, не тот...

— Ну ещё бы, — согласилась Бренда. — Как же иначе, после всех его злоключений.

Рука сломана, череп в трещинах. Нервы расшатаны. Опять же, едва справляюсь с паранойей. Я подался вперёд и навострил уши.

— И он мне что-то недоговаривает.

Ричард и не догадывается, сколько всего.

— Что, например? — спросила Бренда сквозь звон высыпаемого в кухонный ящик столового серебра.

— В больнице он упоминал о кошмарах. Мне бы повыспрашивать, но так не хотелось на него давить. Он мне всё ещё не доверяет.

Ричард немного помолчал.

— В аэропорту были странности. Я никак не мог найти багажные квитанции. Он посоветовал заглянуть в бумажник, хотя точно не видел, как я их туда убирал.

— В бумажнике им самое место. Ну или... может, он экстрасенс, — беспечно ляпнула Бренда.

Выкатилась верхняя полка посудомоечной машины, звякнули стаканы.

И тишина. Я почти увидел, как Ричард неодобрительно насупился.

— Позвоню завтра в университетскую больницу, — сказал Ричард. — Поглядим, отыщется ли доктор, который его вылечит.

— И что будешь делать с ним потом?

— Ничего. Пусть восстанавливается.

— И если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

— Тогда пусть едет.

Хлопнула дверца посудомоечной машины.

— Болтун... — фыркнула Бренда. — Ты хочешь, чтобы он остался. А ты бы обратил вспять его жизнь и вылепил из него собственное подобие. Но он не ты, а твой брат. Он много лет строил жизнь без тебя, и теперь ему начинать заново. Не плачь, когда окажется, что он прекрасно обходится без тебя.

Бренда, Бренда... ты голос разума.

На цыпочках ретировавшись в свою комнату, я тихо прикрыл дверь. Подперев её спиной и зажмурившись, я пытался справиться с чувствами. Подступала паника.

Да уж, я стал другим.

Растянувшись на односпальной кровати в маленькой облезлой комнатушке, я перебирал воспоминания обо всём, что случилось.

Сокращение штатов, полгода безработицы. Я только-только раз подыскал себе место страхового дознавателя, и тут случилось ограбление.

А через десять дней я уже в Буффало, штат Нью-Йорк, за четыреста миль от прошлого. Меня везут к себе сводный старший брат и его гражданская жена. Я нищеброд, сел им на шею, но мне, счастливцу, хотя бы есть куда приткнуться.

Годы не слишком изменили доктора Ричарда Альперта. Новые морщины исчертили его лицо, но, наряду с умом, Ричард полностью соответствовал образу единственного наследника и хранителя состояния семейства Альпертов.

Перелёт из Ла-Гуардии в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. Со стучащей в висках головной болью, для меня они превратились в часы. Бренда Стенли, милая темнокожая женщина, встречала нас в зоне прилёта. На год младше меня, в свои тридцать четыре, она была зрелой не по годам, и все глубины мудрости и сострадания отражались в омуте её глаз. Скоренько обняв и поцеловав Ричарда, она обернулась ко мне.

— Хреново ты выглядишь, Джеффи Резник. Поднабрать бы тебе с пяток килограмм, и уж я-то тебя откормлю.

Она была права насчет веса. Вообще, я среднестатистический мужчина. Из тех, кому куда вольготнее в джинсе, чем в деловом костюме и при галстуке. Правда, сейчас мои джинсы болтались на костлявых бёдрах, а перевязь с рукой скрывалась под летней ветровкой — единственной, что Ричард отыскал в моей квартире.

Бренда нахмурилась, и осторожно, стараясь не потревожить сломанную руку, обняла меня. Потом отстранилась.

— Вы ведь не ссоритесь, да? — спросила она нас обоих.

— Бренда... — укоризненно покачал головой Ричард.

— А то я не знаю, как бывает, когда стар и мал соберутся вместе.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Недавнее воссоединение в нью-йоркском госпитале далось не легко нам обоим. Мы заключили своего рода пакт о ненападении. Поживём — увидим, сумеем ли мы его сохранить.

— Мы не ссоримся, — уверил я её.

— Вот и славненько. Тогда за вами багаж, — распорядилась она. — А я подгоню машину. Ворюгам с парковки не терпится наложить лапу на мои пять баксов. Грабеж средь бела дня, — проворчала она, уже уходя.

— Пойдем и мы, — сказал Ричард, и, сверившись с указателями, двинулся к ленте выдачи багажа.

— Чего бы тебе не жениться на Бренде и не сделать из неё честную женщину? — спросил я, поспешно ковыляя за ним.

— Уж сколько раз я пытался, и не первый год. Она говорит, что наша свадьба разобьёт сердце её маме.

— Свадьба с богатым белым доктором?

— Вот с «белым» как раз и проблема.