Л.Л. Бартлетт «Замышляя убийство»

- Он изменился, - сказал Ричард.

Пожалуй, я и вправду изменился: наполовину обритый как панк-рокер, сижу под дверью кладовки и подслушиваю чужие разговоры.

- Еще бы, - согласилась Бренда. – После всего, что произошло…

После всего, что произошло я – развалина на грани эмоционального срыва. Рука сломана. Череп разбит. Паранойя в начальной стадии. Я прильнул к двери, стараясь ничего не упустить.

- Мы не все знаем о нем, - сказал Ричард.

Они не знают и половины всего.

- Что именно? – спросила Бренда.

В кухонном ящике зазвенело серебро.

- В больнице он как-то проговорился, что его снова мучают кошмары. Надо было тогда надавить и выяснить все до конца, но мне не хотелось его травмировать. Он до сих пор мне не доверяет, – Ричард немного помолчал. – Знаешь, что странно? В аэропорту я никак не мог вспомнить, куда засунул багажный талон. А он посоветовал посмотреть в бумажнике, хотя не мог видеть, как я его туда клал.

- Простая логика. Вот и всё. А, может быть, он – медиум? – скептически заметила Бренда, выдвигая ящик посудомойки.

Послышался звон стаканов.

Затем все стихло. Я попытался представить каменное лицо Ричарда.

- Нужно позвонить в медицинский центр в Буффало, – сказал Ричард. – Может, у них найдется подходящий врач?

- Что ты задумал?

- Ничего. Ему просто нужно восстановиться.

- А что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

- Пусть едет.

Дверца посудомойки захлопнулась.

- Дурак! – взорвалась вдруг Бренда. – Ты же хочешь, чтобы он остался. Тебе обязательно нужно переделать его на свой лад. Но он – не ты. Он – всего лишь твой брат. Много лет он обходился без тебя, и теперь ему нужно заново научиться самостоятельно строить свою жизнь. И не злись, если ты ему больше не понадобишься!

Кто бы мог подумать, что Бренда - такой прагматик.

Прокравшись на цыпочках в свою комнату, я закрыл дверь и, прислонившись к косяку, попытался разобраться в себе. Закрывая глаза, я чувствовал подступающую панику.

Я изменился.

Распростершись на кровати в своей обшарпанной комнате, я размышлял обо всем, что произошло.

В течение полугода после сокращения я, бывший страховой инспектор болтался без дела. Наконец, я нашел работу. Жизнь налаживалась, и все было неплохо до того дня.

А в тот день произошло ограбление.

И вот, теперь я за четыреста миль от дома, в нью-йоркском Буффало делю кров со своим сводным братом и его подругой. Разбитый, беспомощный иждивенец.

«Не гневи судьбу, парень. Будь благодарен за то, что имеешь».

Доктор Ричард Альперт практически не изменился за эти годы. Несколько морщин добавилось на его лице, но вместе с тем - также и ум, и солидный вид единственного наследника состояния семьи Альперт.

Из Ла Гуардии до аэропорта Буффало Ниагара мы летели пятьдесят семь минут - как будто пятьдесят семь часов мучительной головной боли. За ограждением нас ожидала миловидная афроамериканка, Бренда Стенли. Бренде тридцать четыре, на год моложе меня. Ее глаза полны глубочайшего сочувствия. Поспешно чмокнув и обняв Ричарда, она повернулась ко мне.

- Погано ты выглядишь, Джеффи Резник. Тебе бы набрать фунтов десять. Надо тобой заняться.

Она права: я сильно похудел. Я обычный парень, предпочитаю джинсы пиджакам и галстукам. Но сейчас джинсы висят на мне мешком. Перевязь, поддерживающая забинтованную руку, накинута поверх летней куртки. Эта куртка – единственное, что смог найти Ричард в моей разгромленной квартире.

Нахмурившись, Бренда осторожно, так, чтобы не задеть мою сломанную руку, обняла меня. Затем, чуть отступив, подозрительно посмотрела на нас.

- Вы же не подеретесь, правда?

- Бренда!

В голосе Ричарда слышался укор.

- Я не вчера родилась и кое-что слышала о конфликтах поколений.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Так что наше недавнее примирение в нью-йоркской больнице казалось очень непрочным. Однако, как бы то ни было, перемирие объявлено. Посмотрим, надолго ли?

- Мы не подеремся, Бренда, – заверил ее я.

- Отлично. Берите багаж, а я пойду пригоню машину. Эти крохоборы с парковки готовы любого удавить за пять баксов. Грабёж средь бела дня, – бурчала она, уходя.

- Пошли, - сказал Ричард, направляясь в сторону багажной ленты.

- Почему вы с Брендой до сих пор не оформили отношения официально? Разве тебе не хочется по праву называть ее своей женой? – спросил я, стараясь не отставать.

- Годами я пытаюсь ее уговорить, но она каждый раз отвечает, что этот брак разобьет сердце ее матери.

- Брак с богатым белым доктором?!

- Вот именно: с белым.