– Он изменился, – произнес Ричард.

И правда, я изменился: подслушиваю чужой разговор, прячась за дверью кладовой, полголовы выбрито в лучших традиция панк-рока.

– Ну разумеется, – согласилась Бренда. – Было бы странно, если бы все это на нем никак не отразилось.

Рука сломана, в черепе трещина, на грани эмоционального срыва. Вдобавок ко всему, еще немного – и стану параноиком. Я наклонился поближе и напряг слух.

– Он что-то от меня скрывает.

Ричард даже не догадывался, сколько я скрывал на самом деле.

– Что же? – спросила Бренда, перекрывая звон падающих в кухонный ящик столовых приборов.

– Когда мы были в больнице, он сказал, что ему снятся кошмары. Надо было расспросить его об этом, но давить я не хочу. Он все еще мне не доверяет.

Ричард умолк на секунду.

– В аэропорту кое-что произошло, – добавил он. – Я не мог найти багажные квитанции, а он откуда-то знал, что они у меня в бумажнике, хотя я не клал их туда при нем.

– Вполне логичная догадка. Ну или он экстрасенс, – невзначай сказала Бренда.

Выдвинулась верхняя полка посудомоечной машины, звякнули стаканы.

Тишина. Я без труда представил себе каменное выражение лица Ричарда

– Завтра позвоню в медицинский центр при Университете в Буффало, – сказал Ричард. – Попробую подыскать ему врача.

– А ты? Что тогда с ним будешь делать ты?

– Ничего. Он приехал, чтобы прийти в себя.

– А если он захочет вернуться в Нью–Йорк?

– Тогда я не буду его держать.

Дверца посудомоечной машины захлопнулась.

– Чушь, – отрезала Бренда. – Ты хочешь, чтобы он остался. Хочешь изменить его и всю его жизнь, переделать под себя. Но твой брат – не ты. Он как-то справлялся без тебя все это время. И ему придется снова начать жить самому. Рано или поздно он перестанет в тебе нуждаться, будь к этому готов.

В прагматичности Бренде не откажешь.

На цыпочках вернувшись в свою комнату, я прикрыл за собой дверь, прислонился к ней и зажмурился. Я не понимал, что чувствовал, и лишь пытался побороть подступающую панику.

Да, я изменился.

Я растянулся на односпальной кровати в своей убогой комнатушке и задумался о случившемся.

Последние полгода я провел без работы – лишился должности страхового следователя, попав под сокращение. И вот, когда у меня наконец-то появилась возможность вернуться к делу, на меня напали.

Десять дней спустя я оказался в Буффало, штат Нью–Йорк, в четырехстах милях от дома и без гроша в кармане. Я поселился у старшего сводного брата и его сожительницы. Мне повезло – если бы не их доброта, податься мне было бы некуда.

Доктор Ричард Альперт не сильно изменился за годы. Конечно, морщин на лице прибавилось, но он все еще оставался хорош собой. Привлекательности, наряду с умом и внешностью, добавляло и состояние семьи Альперт, которое Ричард унаследовал в единоличное пользование.

Перелет из аэропорта Ла Гуардия в международный аэропорт Буффало Ниагара занял пятьдесят семь минут. Голова у меня раскалывалась от боли, и мне показалось, что он длился все пятьдесят семь часов.

Бренда Стэнли, миловидная темнокожая женщина, уже ждала нас за стойкой ограждения. В ее взгляде читалось искреннее участие. В свои тридцать четыре – на год моложе меня – Бренда была не по возрасту мудрой. Она торопливо поцеловала Ричарда, обняла его, а потом повернулась ко мне.

– Ну и видок у тебя, Джеффи Резник. Тебе нужно набрать фунтов десять. В этом можешь положиться на меня.

Тут она была права. Раньше телосложение у меня было самое обычное, а сейчас я исхудал так, что джинсы едва держались на бедрах. Я всегда предпочитал джинсу деловым костюмам. Под повязкой на мне была легкая летняя куртка – ничего другого у меня в квартире Ричард найти не смог.

Бренда нахмурилась, а потом аккуратно, стараясь не потревожить сломанную руку, обняла меня и сделала шаг назад.

– У вас двоих все нормально?

– Бренда, – предостерег Ричард.

– Я же знаю: c такой разницей в возрасте иногда бывает трудно поладить.

Ричард старше меня на 12 лет, поэтому мы никогда не были близки. Воссоединение в нью–йоркской больнице несколько дней назад было непростым, но мы заключили перемирие. Посмотрим, удастся ли его сохранить.

– Все нормально, – заверил я Бренду.

– Хорошо. Забирайте багаж, а я подгоню машину, – сказала Бренда. – Эти мошенники на парковке собираются содрать с меня пять баксов. Грабеж средь бела дня, – пробормотала она, уходя.

– Пошли, – сказал Ричард и, глянув на указатели над головой, двинулся к зоне выдачи багажа.

– Почему ты не женишься на Бренде? Как же ее честное имя? – спросил я, изо всех сил стараясь не отставать.

– Пытаюсь уже много лет. Она говорит, что это разобьет ее матери сердце.

– Брак с состоятельным белым доктором?

– Упор на слово «белый».