«Убийство на уме», Л.Л. Бартлетт

— Он изменился, — сказал Ричард.

Спрятавшись за дверью кладовой дворецкого, с наполовину выбритой головой, как у панк-рокера, я подслушивал чужой разговор — да, без сомнений, я изменился.

— Конечно, — согласилась Бренда. — И немудрено — после всего, что случилось.

Сломанная рука, проломленный череп, эмоциональный крах, без пяти минут параноик — я наклонился ближе, напрягая слух.

— Он что-то скрывает от меня.

Ричард не знал и половины всего.

— Что? — спросила Бренда под звон столового серебра, падающего в кухонный ящик.

— В больнице он обмолвился о ночных кошмарах. Надо было расспросить, но я не стал давить — он пока не доверяет мне.

Ричард на мгновение замолчал.

— В аэропорту произошло кое-что странное. Я все не мог найти багажные квитанции. А он знал, что они у меня в бумажнике, но не видел, чтобы я их туда клал.

— Где же им еще быть? Или, может, он экстрасенс, — наугад бросила она.

Верхняя полка посудомоечной машины выдвинулась, звякнули стаканы. Повисла тишина. Воображение рисовало суровый каменный взгляд Ричарда.

— Я позвоню в медцентр университета Буффало завтра, — сказал Ричард. — Попробую найти ему врача.

— А какие планы на него потом?

— Никаких. Здесь он только для восстановления.

— А если захочет вернуться в Нью-Йорк?

— Возражать не буду.

Хлопнула дверца посудомоечной машины.

— Чушь! — отрезала Бренда. — Ты же хочешь оставить его здесь. Хочешь перевернуть его жизнь, переделав по своему образу и подобию. Но он — твой брат, а не ты. Годами он строил свою жизнь без тебя. И теперь ему придется все начинать снова. Будь готов к тому, что он справится один.

У Бренды практичный подход к делу.

Я на цыпочках вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Прислонился к ней и сомкнул глаза в растрепанных чувствах. Паника охватывала меня.

Да, я изменился.

Растянувшись на односпальной кровати в этой убогой комнатушке, я стал обдумывать произошедшее.

Из-за сокращения штата шесть месяцев я провел без работы и уже собирался возобновить свою карьеру следователя по страховым случаям. Но случилось ограбление.

Через 10 дней я перебрался более чем на 600 километров, в Буффало, штат Нью-Йорк — переехал к своему старшему сводному брату и его подруге. В моем бедственном положении это было настоящим спасением.

Доктор Ричард Альперт не сильно изменился за эти годы: прибавилось морщин, но, при изрядном уме, он по-прежнему хорош собой. К тому же, как единственный наследник, Ричард теперь владел состоянием семьи Альперт.

Перелет из аэропорта Ла-Гуардиа в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял 57 минут. Невыносимо пульсирующая головная боль превратила их для меня в 57 часов. Нас встречала Бренда Стэнли, симпатичная чернокожая женщина. В тридцать четыре, на год моложе меня, Бренда мудра не по возрасту. В ее глазах — бездна сочувствия. Обняв и поцеловав Ричарда, она повернулась ко мне:

— Джеффи Резник, выглядишь дерьмово. Тебе нужно набрать килограмм 5, и усиленное питание я тебе обеспечу.

Она была права насчет потери веса. Обычно я не выделяюсь из толпы: в свободной джинсовой одежде мне удобнее, чем в костюме с галстуком. Теперь мои джинсы свисали с бедер. Бандаж руки надет поверх легкой летней куртки — только такую Ричард смог найти в моей квартире.

Бренда нахмурилась и, стараясь не давить на мою сломанную руку, нежно обняла меня. Она отступила назад и спросила:

— Вы ведь не враждуете?

— Бренда, — укоризненно произнес Ричард.

— Ну, конфликт поколений видела не раз.

Из-за разницы в возрасте в 12 лет мы с Ричардом никогда не были близки. Нашу встречу в нью-йоркской больнице за несколько дней до этого не назовешь теплой. Но мы заключили перемирие. Постараемся не нарушить его.

— Все в порядке, — заверил я Бренду.

— Хорошо. Тогда идите за багажом, — сказала она, — а я подгоню машину. Эти воры на парковке собираются оштрафовать меня на пять баксов. Грабители с большой дороги, — пробормотала она, удаляясь.

— Пошли, — сказал Ричард и двинулся по указателям над головой к багажной карусели.

— Почему бы тебе не жениться на Бренде — будет честной женщиной? — спросил я, изо всех сил стараясь не отставать.

— Пытаюсь уже не один год. Она говорит, что это разобьет сердце ее матери.

— Брак с богатым белым доктором?

— Именно с белым.