"Murder on the Mind", L.L. Bartlett

– Он какой-то другой, – сказал Ричард.

В этот момент я прятался за дверью буфетной, подслушивая их разговор; голова наполовину побрита, как у какого-нибудь панк-рокера… Да, я бы тоже сказал, что изменился.

– Ну конечно, – ответила Бренда. – Не удивительно, после всего, что с ним случилось.

Рука переломана, череп тоже. Параноидальная, эмоциональная развалюха. Я приложил ухо к двери, стараясь ничего не пропустить.

– Что-то он недоговаривает.

Ричард даже и не подозревал, насколько был прав.

– Недоговаривает? – переспросила Бренда сквозь лязг столовых приборов, отправленных в кухонный ящик.

– Еще в госпитале он упомянул что-то о ночных кошмарах. Надо было его больше поспрашивать, но я не хотел слишком сильно давить. Он мне все еще не доверяет.

Ричард задумался на мгновение.

– В аэропорту случилось нечто странное. Я искал багажные бирки. Он знал, что они у меня в кошельке, хотя точно не видел, как я их туда положил.

– Кошелек – логичное место. Ну или он экстрасенс, – бросила Бренда. Верхняя корзина посудомойки откатилась со звоном стаканов.

Тишина. Мне представился каменный взгляд Ричарда ей в ответ.

– Завтра позвоню в университетский медцентр, – наконец сказал он. – Может, найду ему доктора.

– А потом что?

– Ничего. Просто останется с нами, пока не поправится.

– А если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Захочет – пожалуйста.

Дверь посудомойки захлопнулась.

– Гонишь, – возразила Бренда. – Ты хочешь его приютить. Хочешь ему изменить жизнь, переделать под себя. Но он тебе не проект какой-то, а брат. Который, между прочим, и без тебя годами справлялся. Не вздумай обижаться, когда ты ему больше не будешь нужен.

Бренде не занимать прагматичности.

Вернувшись на цыпочках в свою комнату, я прислонился к закрытой двери и закрыл глаза, пытаясь разобраться в собственных чувствах. Паника бродила совсем рядом.

Да, я изменился.

Я растянулся на узкой кровати в видавшей виды комнате, прокручивая в голове недавно произошедшие события.

После шести месяцев безработицы, спасибо сокращению штата, я наконец почти было вернулся к моей карьере страхового следователя. Тогда это и произошло: меня ограбили.

Десять дней спустя мне пришлось переехать к старшему брату по матери и его девушке в Буффало, штат Нью-Йорк, за 400 миль от дома. Разоренному, мне повезло, что было куда идти и на чью доброту положиться.

Ричард Альперт за все эти годы почти не изменился, лишь добавилось немного морщин, что совсем его не портило. Брат всегда был не только красавчиком, но и жутко умным – доктор, как-никак, – а теперь, будучи единственным наследником семьи Альпертов, еще и владельцем семейного богатства.

Полет из Ла-Гуардии до международного аэропорта Буффало Ниагара занял пятьдесят семь минут. Благодаря головной боли, безжалостно молотящей по вискам, для меня они превратились во все пятьдесят семь часов. Бренда Стенли ожидала нас за барьером. Симпатичной темнокожей женщине было тридцать четыре – на год младше меня – но ее глаза, полные сочувствия, отражали мудрость не по годам. Быстро поцеловав Ричарда, она повернулась ко мне.

– Дерьмовато ты выглядишь, Джеффи Ресник. Тебе бы фунтов десять набрать. Ничего, я тебя откормлю.

Спорить я не стал. Я обычный парень, предпочитаю джинсы строгим костюмам с галстуками. Сейчас джинсы на мне висели мешком. Повязка, поддерживающая сломанную руку, чуть прикрывала легкую летнюю куртку – ничего лучше Ричард у меня в квартире не нашел.

Нахмурившись, Бренда осторожно меня приобняла, стараясь не надавить на руку, и отступила назад.

– Вы не поссорились?

– Бренда! – укорил Ричард.

– Что? Знаю я, как вы бранитесь.

Мы с Ричардом никогда не были близки из-за двенадцатилетней разницы в возрасте. Наша встреча в Нью-Йоркском госпитале несколько дней назад прошла не очень гладко. Мы объявили перемирие, но гарантий его соблюдения не было никаких.

– Не поссорились, – заверил я.

– Ну хорошо. Идите хватайте чемоданы, а я подведу машину к дверям. Парковка обойдется в пять баксов. Грабеж средь бела дня, – бормотала она, уже уходя.

– Пошли, – позвал Ричард и зашагал к ленте транспортера, поглядывая на висящие над головой таблички с указаниями.

– Когда ты уже возьмешь Бренду в законные жены? – спросил я, стараясь поспевать.

– Я ее уже годами уговариваю. Но она говорит, это разобьет сердце матери.

– Разобьет сердце? Если дочь выйдет за богатого белого доктора?

– Белого, в том-то и проблема.