«Он сам на себя не похож», – сказал Ричард.

Я подслушивал, притаившись за дверью на кухню. Полголовы выбрито наголо, как у панка... Ага, я изменился, еще бы!

«Не удивительно, после того, что случилось», – ответила Бренда.

Рука сломана, трещина в черепе. Вообще хочется сдохнуть. Вокруг как будто одни враги, хотя нет, конечно. Я подкрался поближе, чтобы лучше слышать.

– Он что-то недоговаривает.

Браво, Ричард! Ты и половины не знаешь.

– Но что там скрывать? – откликнулась Бренда, с грохотом сгребая в ящик столовое серебро.

– В больнице он жаловался на кошмары. Надо было все выяснить, но не хотелось давить, он мне по-прежнему не доверят.

Ричард, немного помолчал и добавил:
– В аэропорту с нами случилось кое-что странное. Я не мог найти чеки на багаж, и он сказал, что они у меня в бумажнике, хотя не видел, как я их туда убирал.

– Ну, люди всегда туда кладут, – ответила Бренда. – А может он экстрасенс?! – выпалила она вдруг.

Посудомойка выкатила наружу верхнюю полку. Зазвенели стаканы. И опять тишина.
Похоже, старина Ричард задумался.

– Позвоню завтра в клинику при университете, – выговорил он наконец. – Поищу врача, чтобы его посмотрел.

– Думаешь, это поможет?

– Не знаю. Мне кажется, ему просто нужно время, чтобы восстановиться.

– А вдруг он соберется обратно, в Нью-Йорк?

– Значит поедет в Нью-Йорк.

Хлопнула дверь посудомойки.

– Ерунда! – сказала Бренда. – Ты же хочешь, чтобы он остался, сидел здесь, плясал под твою дудку. Но твой брат давно уже взрослый, привык жить отдельно и наверняка исчезнет, как только поправиться. Так что я бы особо не надеялась.

А Бренда зрит в корень, зря Ричард ее не слушает.

На цыпочках я вернулся к себе в комнату и притворил дверь. Облокотился о косяк, закрыл глаза. Что же со мной творится? Опять подступила паника.

Да, я стал другим. Растянулся на узкой кровати и вспомнил о том, что случилось.

Меня уволили по сокращению. Только через шесть месяцев наконец-то снова нашел работу, как и прежде – следователем в страховой компании. Впереди был первый день на службе, но накануне меня избили и ограбили. А еще через десять дней я оказался в Буффало, штат Нью-Йорок, в доме моего старшего брата. Мог бы на улице остаться, больной и морально разбитый, так что мне еще повезло – нашлись добрые люди, позаботились.

С Ричардом мы не виделись несколько лет, но доктор Альперт почти не изменился. На лице появились морщинки, но в остальном бог его не обидел: умный, подтянутый, к тому же единственный наследник и целиком заполучил состояние семейства Альпертов.

Из Нью-Йорка до Буффало мы долетели за час, но мне казалось, что прошла вечность, так сильно болела голова. Милая чернокожая женщина Бренда Стэнли встретила нас у выхода. Ей тридцать четыре, почти ровесники. Старая подруга, в глазах – понимание и сочувствие.

Она быстро поцеловала Ричарда и повернулась ко мне.

– Паршиво выглядишь, Джеффи Резник. Не мешало бы поднабрать килограмм так пять. Ну ничего, теперь я тобой займусь.

Она права, я здорово похудел. Раньше был обычный парень, в джинсах, костюмы не люблю, а теперь штаны болтались на бедрах. Рука на перевязи пряталась под летней курткой, ничего потеплее Ричард в моих апартаментах не нашел.

Бренда нахмурилась и нежно меня обняла, очень осторожно, чтобы не потревожить сломанную конечность.

– Вы же не поругались? Нет? – спросила она.

– С какой стати? – как будто бы удивился Ричард.

– Ну, старики часто не ладят с молодняком.

У нас с Ричардом общая мать, а отцы разные, плюс разница в возрасте двенадцать лет, мы и прежде не особо дружили. Когда он пришел ко мне в больницу в Нью-Йорке, тоже было нелегко, но удалось заключить перемирие. Не уверен, что надолго.

– Да все в порядке, – заверил я.

– Хорошо, тогда вы за багажом, а я подгоню машину, – сказала Бренда. – Тут кругом одни вымогатели, хотели содрать с меня за парковку пять баксов!

– Ну да, грабеж среди бела дня, – пробормотал я, поворачивая за братом.

– Да ладно тебе, – сказал Ричард, разглядывая таблички рядом с багажной лентой.

– А почему ты на Бренде не женишься? Мог бы сделать из нее частную женщину? – спросил я, стараясь не отставать.

– Пытаюсь уже не один год. Она отказывается, не хочет расстраивать мать.

– А что плохого? Богатый белый доктор, мне кажется, отличная партия.

– Вот именно что белый.