«Убийство на уме»

– Он изменился, – проговорил Ричард.

Я скрываюсь за дверью для прислуги, подслушиваю личный разговор и выгляжу как панк-рокер с наполовину бритой головой…, Пожалуй, я и правда изменился.

– Ну естественно, – отмахнулась Бренда. – Я бы наоборот удивилась, если бы после случившегося он остался прежним.

Сломанная рука и проломленный череп. Нервный срыв. А завершает этот список паранойя. Я ближе прижался к двери, внимая каждому слову.

– Я чувствую, что он что-то скрывает от меня.

Ричард даже не догадывается, насколько много он не знает.

– Что именно? – я услышал вопрос Бренды, несмотря на грохот столовых приборов, брошенных в кухонный ящик.

– В больнице он проговорился, что вернулись кошмары. Я знал, что должен разузнать больше, но не хотел слишком давить на него. Он пока не очень-то мне доверяет.

После небольшой паузы, он продолжил:

– В аэропорту случилось нечто странное. Я всё никак не мог найти талоны на получение багажа. Он же точно знал, что они в моем бумажнике, хоть и не мог видеть, как я положил их туда.

– Согласись, где им еще быть? Или, возможно, он просто экстрасенс, – предложила она навскидку. Верхний отсек посудомоечной машины выдвинулся, стаканы зазвенели.

Тишина. Я представляю неумолимый взгляд Ричарда.

– Завтра я позвоню в медицинский центр Университета штата Буффало, – наконец сказал Ричард. – Посмотрим, смогу ли я найти доктора для него.

– А что будет после?

– Ничего. Он здесь, чтобы поправиться.

– Что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Он сможет уехать.

Дверца посудомоечной машины закрылась.

– Чушь, – ответила Бренды. – Ты хочешь, чтобы он был здесь. Ты жаждешь изменить его, переделать по своему образу и подобию. Но он – не ты, он – твой брат. Годами он жил своей жизнью, в которой не было места для тебя. Теперь же он вынужден заново учиться жить. Не печалься, когда он перестанет в тебе нуждаться.

Бренда всегда была практичной.

На цыпочках я вернулся в свою комнату и плотно закрыл за собой дверь. Я прислонился к ней и прикрыл глаза в попытке разобраться в своих чувствах. Паника охватывала меня.

Да, я правда изменился.

Вытянувшись на односпальной кровати в этой маленькой жалкой комнатушке, я мысленно вернулся в тот судьбоносный день.

Сокращение на работе и последующие полгода безработицы почти вынудили меня возобновить карьеру следователя по страховым искам. Но осуществить задуманное помешало ограбление.

Спустя десять дней я уже был в Буффало, штат Нью-Йорк, почти за шесть с половиной тысяч километров от того злосчастного места, в дороге со своим сводным братом и его сожительницей. Я был разбит и надеялся только на их доброту, поэтому как никогда радовался, что мне есть где остановиться.

Доктор Ричард Альперт почти не изменился за эти годы. Хотя время и оставило на его лице свой отпечаток, ум его сделался острее, что несомненно было к лицу Ричарду, который стал единственным наследником и владел всем имуществом семьи Альпертов.

Перелет из аэропорта Ла-Гвардия в Нью-Йорке в международный аэропорт Буффало Ниагара занял пятьдесят семь минут. По ощущениям же он длился пятьдесят семь часов из-за моей невыносимой головной боли. За ограждением нас ждала Бренда Стэнли, красивая чернокожая женщина. Хотя она была всего на год младше меня, казалось, в свои тридцать четыре у Бренды душа старца, в чьих глазах отражается вся глубина ее сострадания. Она торопливо поцеловала и обняла Ричарда, после чего повернулась ко мне.

– Джеффи Резник, ты выглядишь как дерьмо. Тебе бы набрать пять килограмм, и я намерена всерьез этим заняться.

Она не ошиблась про нехватку килограммов. При других обстоятельствах я был обычным парнем, который в джинсах чувствует себя комфортнее, чем в костюме с галстуком. Сейчас же джинсы свисают с бедер, а повязка скрывается под легкой летней курткой – единственной, которую Ричарду удалось найти в моей квартире.

Бренда нахмурилась и нежно обняла меня, стараясь не задеть сломанную руку. Затем отступила и спросила:

– Вы еще не успели подраться?

– Бренда, – предостерегающе сказал Ричард.

– Я знаю, какого это – оставлять взрослого и ребенка наедине.

Наша с Ричардом разница в двадцать лет никогда не позволяла нам сблизиться. А воссоединение в больнице в Нью-Йорке на днях было довольно резким. В конце концов мы объявили перемирие. Теперь посмотрим, сможем ли мы ужиться вместе.

– Мы не подрались, – заверил я ее.

– Супер. А теперь берите багаж, – ответила Бренда. – Я пока пригоню машину. Те парковочные жулики собираются содрать с меня пять долларов. Грабеж средь бела дня, – бормотала она, почти скрывшись с виду.

– Пошли, – проговорил Ричард и последовал за указателями к багажной ленте.

– Почему бы тебе не жениться на Бренде и не сделать ее порядочной женщиной? – спросил я, стараясь не отставать от него.

– Я пытался и не раз. Но она говорит, что это разобьет сердце ее матери.

– Что тут плохого – выйти замуж за богатого, белого доктора?

– Проблема тут только в том, что я белый.