– Он изменился, – произнес Ричард.

Я представил себя со стороны. Голова наполовину выбрита, как у панка. Притаился за дверью и подслушиваю, о чем разговаривают в буфетной старший брат и его подруга... Да, пожалуй, я изменился.

– Неудивительно, - ответила Бренда. - После того, что с ним случилось.

Да уж, случилось... Перелом руки, черепно-мозговая травма, нервный срыв. Похоже, еще и паранойя. Я прильнул ухом к двери.

– Он что-то скрывает от меня.

«Что-то… Да ты и половины не знаешь, Ричард!»

Вилки-ложки посыпались в кухонный ящик.

– О чем ты? – голос Бренды утонул в звоне фамильного серебра.

– Джефф обмолвился о ночных кошмарах. Еще в больнице, в Нью-Йорке. Попытать бы его хорошенько, но и давить не хочется. Он все еще не доверяет мне.

Помолчав немного, Ричард продолжил:

– А в аэропорту произошло кое-что странное. Я не мог найти багажные квитанции. А Джефф, представляешь – знал, что они у меня в бумажнике. Но его точно не было рядом, когда я их туда убирал.

– Ну, это самое логичное место, - ответила Бренда и, хмыкнув, добавила:
– А может, он стал экстрасенсом?!


Тишина… Так и представляю себе каменное выражение лица моего брата.

– Завтра позвоню в университетский медицинский центр, – сказал Ричард. – Посмотрим, найдется ли врач, который возьмется помочь ему.

Выкатился верхний лоток посудомоечной машины. Зазвенели бокалы.

– А дальше? Что ты дальше собираешься с ним делать?

– Ничего. Ему нужно просто восстановиться, прийти в себя.

– А если захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Захочет – пусть едет.

– Чушь собачья!.. Ты хочешь изменить его жизнь, переделать его по своему образу и подобию. Но это твой брат, а не ты сам. Все эти годы он спокойно обходился без тебя. И дальше будет сам строить свою жизнь. Без тебя. И не вздумай переживать по этому поводу.

Дверца посудомоечной машины захлопнулась.

«Послушай Бренду, братец; она трезво смотрит на вещи».

На цыпочках вернувшись в свою комнату, я прикрыл дверь. Прислонился к ней спиной и закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Меня раздирали противоречивые чувства.

Да, я уже не тот прежний Джеффри.

Окинул взглядом свою унылую комнатку, растянулся на узенькой кровати и стал вспоминать события последних дней.

После увольнения по сокращению, я полгода был без работы. Какое-то время пытался возобновить карьеру страхового детектива. Вплоть до того злосчастного дня, когда на меня напали.

И вот, десять дней спустя, я уже здесь, в Баффало, в четырехстах милях от дома, переезжаю к старшему сводному брату и его подруге. Весь переломанный, без гроша в кармане, полностью зависимый от, слава богу не чужой, милости… Мне здорово повезло, что было куда податься.

Доктор Ричард Альперт почти не изменился за эти годы. Все также умен и привлекателен; но кое-что добавилось: несколько новых морщинок и... теперь он, как единственный наследник, владел всем состоянием семьи Альперт.

Перелет из Нью-Йорка в Баффало занял пятьдесят семь минут. Но тянулись они для меня, как пятьдесят семь часов – голова раскалывалась от боли. Бренда Стэнли, симпатичная темнокожая женщина, встретила нас на выходе из зала прилета. Чмокнула Ричарда в щёчку и повернулась ко мне. Тридцать четыре года (она на год моложе меня), а глаза умудренной жизнью женщины. Сейчас эти глаза были полны глубокого искреннего сострадания.

– Паршиво выглядишь, Джеффи Резник. Тебе нужно набрать фунтов десять, не меньше. И я беру это на себя.

Насчет веса она была права. Вообще-то я обычный парень. Предпочитаю джинсу, а не костюмы и галстуки. Теперь же джинсы просто болтались на мне. Руку на перевязи прикрывала ветровка – ничего более подходящего Ричард в моей квартире не нашел.

Бренда нахмурилась и, стараясь не задеть сломанную руку, бережно обняла меня. Затем отстранилась и спросила:

– Надеюсь, вы не подрались по дороге?

– Бренда?! – Ричард укоризненно посмотрел на нее.

– А то я не знаю, как это бывает, когда вы собираетесь вместе. Как старый и малый, ей-богу.

Мы с Ричардом никогда не были по-настоящему близки. Все-таки двенадцать лет разницы в возрасте. Воссоединение братьев накануне, в больнице, прошло весьма непросто, но закончилось перемирием. Ладно, поживем – увидим.

– Мы даже не ссорились, – заверил я Бренду.

– Ну и хорошо. Получайте багаж, а я подгоню машину. Это жулье на парковке… они хотят стрясти с меня пять баксов.
– Грабеж средь бела дня… – пробормотала она себе под нос, уже удаляясь.

– Пошли, – Ричард бодрым шагом направился в зал выдачи багажа.

– Почему ты не женишься на Бренде? – Я едва поспевал за ним. – Узаконили бы, наконец, ваши отношения.

– Да я ей тысячу раз предлагал. Не хочу, говорит, разбивать своей матери сердце.

– Чем?.. Тем, что выйдет замуж за богатого белого доктора?

– Вот-вот, ключевое слово «белого».