- Он изменился, - сказал Ричард.

Я подслушивал из чулана. Полголовы обрили, будто я панк… Я и правда изменился.

- Конечно, - ответила Бренда. – После такого-то.

Переломы руки и черепа. То плачу, то отмалчиваюсь. Вздрагиваю от каждого шороха. Я прижал ухо к двери.

- Он что-то недоговаривает.

Ричард и не представлял, как мне плохо.

- Что? – Бренда громыхала посудой и перекрикивала шум.

- В госпитале он говорил о кошмарах. Стоило бы расспросить, но я не хотел на него давить. Он мне ещё не доверяет. - Ричард умолк на миг. – В аэропорту кое-что случилось. Я искал багажные талоны. Он подсказал, что талоны в бумажнике, хотя я не клал их туда при нём.

- Да просто там для них самое место. Или он экстрасенс, - верхняя корзина посудомойки выехала, стаканы звякнули.

Тишина. Ричард наверняка смотрел в никуда.

- Завтра позвоню в университетский медцентр, - заговорил он. – Поищу для него врача.

- Что будешь с ним делать?

- Ничего. Пусть отдыхает.

- А если захочет обратно в Нью-Йорк?

- Вернётся.

Бренда закрыла посудомойку.

- Чушь. Ты хочешь удержать его здесь. Хочешь изменить его жизнь, переделать его на свой лад. Но твой брат не ты. Он годами обходился без тебя. И снова будет обходиться. Не расстраивайся, когда станешь ему не нужен.

Бренда всегда думает о насущном.

Я тихонько вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Прислонился, закрыл глаза, задумался. Чуть не запаниковал.

Я и правда изменился.

Я вытянулся на кровати в своей комнатушке и обдумал, что случилось.

Меня сократили. Я полгода не работал и собрался было вновь устроиться страховым следователем. Потом меня ограбили. Через десять дней я перебрался за четыреста миль в город Буффало в штате Нью-Йорк. Старший брат и его любовница взяли меня к себе. Без денег я зависел от них, больше идти было некуда.

Годы слабо отметились на докторе Ричарде Альперте. Седина посеребрила тёмно-коричневые волосы на висках и в пышных усах. Несколько новых морщин появились на лице, но умный и красивый Ричард получил состояние Альпертов как единственный наследник.

Полёт из Ла-Гуардии в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. Тупая черепная боль превратила их в пятьдесят семь часов. За оградой нас ждала симпатичная негритянка. Тридцатичетырёхлетняя Бренда Стенли была на год младше меня. В сочувственном взгляде читалась необычная в её возрасте мудрость. Бренда чмокнула и обняла Ричарда и тут же повернулась ко мне.

- Джеффи Резник, дерьмово выглядишь. Тебе бы набрать хоть пять кило, я тебя откормлю.

Я действительно отощал. Раньше выглядел обычно. Кареглазый шатен ростом метр семьдесят три. Костюму с галстуком предпочитаю джинсы. Теперь штаны обвисли у меня на бёдрах. Руку на перевязи скрывала лёгкая летняя куртка, другой Ричард у меня дома не нашёл. На полуобритую голову я надел вязаную шапочку.

Бренда нахмурилась и постаралась не давить на сломанную руку, когда обняла меня. Отшагнула.

- Вы же не ссоритесь?

- Бренда, - отмахнулся Ричард.

- Старики с мальчишками не ладят.

Из-за разницы в двенадцать лет мы с Ричардом мало общались. В госпитале в Нью-Йорке мы воссоединились без особой радости. Заключили перемирие. Уживёмся как-нибудь.

- Не ссоримся, - заверил я.

- Хорошо. Берите сумки, - сказала Бренда. – Я подгоню машину. Бандиты с парковки с меня пять баксов сдерут. Сущий грабёж, - она уже шла прочь.

- Пойдём, - По знакам на потолке Ричард направился к конвейеру с багажом.

- Почему вы с Брендой не женитесь, а просто так вместе живёте? – я с трудом поспевал за ним.

- Я много лет предлагаю. Она боится расстроить маму.

- Браком с богатым белым доктором?

- Вот именно, что белым.