«Убийство на уме» Лоррейн Бартлетт
— Он изменился, — сказал Ричард.
Я стоял за дверью кладовки и подслушивал… Да уж, со своей новой панк-рок стрижкой (мне, ведь, сбрили половину волос на голове) я точно не тот, что прежде.
— Конечно, изменился, — сказала Бренда. — Я бы очень удивилась, если бы на нем все это не отразилось. У него переломы руки и черепа. Нервный срыв. Параноидальные мысли.
Я придвинулся ближе, чтобы получше расслышать.
— Он что-то от меня скрывает.
Ричард и близко не догадывался, что именно.
— Что скрывает? — спросила Бренда. Ее слова заглушал звон столового серебра, которое убирали в ящик.
— Еще в больнице он рассказывал мне о кошмарах. Надо бы расспросить об этом, но мне не хочется слишком на него давить. Он все еще не доверяет мне.
Он задумался, а затем продолжил.
— В аэропорту произошло кое-что странное. Я не мог найти наши багажные талоны. А он знал, что они лежали у меня в кошельке, хоть и не видел, как я положил их туда.
— Вполне логично, что они могли там лежать. Или, может быть, он телепат, — предположила она, не придавая этому особого значения.
Выехала верхняя корзина посудомоечной машины, зазвенели стаканы.
Молчание. Могу себе представить взгляд Ричарда.
— Завтра позвоню в Медицинский центр Университета Буффало, — сказал Ричард. — Попробую найти врача, который за него возьмется.
— Так что ты будешь с ним делать?
— Да ничего. Сейчас он здесь, чтобы поправить здоровье.
— А если он захочет вернуться в Нью-Йорк?
— Пусть едет.
Дверца посудомоечной машины закрылась.
— Глупости, — сказала Бренда. — Ты же хочешь, чтобы он остался. Ты бы хотел изменить его, перекроить по своему образу и подобию. Но он твой брат, а не ты. Он жил без тебя много лет. Ему придется начать все с чистого листа. Не расстраивайся потом, когда твоя помощь будет ему уже не нужна.
Бренда всегда любила совать свой нос в чужие дела.
Я прокрался обратно в свою комнату и закрыл дверь. Прислонившись к ней, я стоял с закрытыми глазами. Были смешанные чувства. Я изо всех сил старался сохранять спокойствие.
Да, я изменился.
Я лежал на односпальной кровати в этой обшарпанной комнатушке и размышлял обо всем, что произошло.
После моего сокращения я полгода был безработным. И вот, уже собирался продолжать свою карьеру страхового следователя… пока не произошло ограбление.
Десять дней спустя я очутился в четырехстах милях от дома, в Буффало, штат Нью-Йорк, и переехал к моему старшему сводному брату и его девушке. Я оказался в отчаянном положении и пользовался их гостеприимством. Хорошо, что мне было куда пойти.
Доктор Ричард Альперт не особо изменился за эти годы. На лице появились морщины, но, помимо ясного ума, Ричард был хорош собой, и он, как единственный наследник, теперь владел состоянием семьи Альпертов.
Полет из Ла-Гуардии в международный аэропорт Буффало-Ниагара длился пятьдесят семь минут. Весь полет у меня раскалывалась голова, поэтому казалось, что летел я пятьдесят семь часов. За турникетом нас ждала Бренда Стэнли, симпатичная темнокожая женщина. Бренда на год моложе меня, но для своих тридцати четырех она достаточно зрелая. В ее глазах отражалось глубокое сопереживание. Она обняла Ричарда, а потом повернулась ко мне.
— Джеффи Резник, выглядишь дерьмово. Тебе бы набрать фунтов десять. Как раз я-то тебя и откормлю.
Она верно подметила насчет моей худобы. Обычно я выгляжу вполне непримечательно. В джинсах мне куда удобней, чем в костюме с галстуком. Но сейчас они буквально висят на мне. За перевязанной рукой видно легкую ветровку. Это единственная куртка, которую Ричарду удалось найти в моей квартире.
Бренда нахмурилась и, осторожно, чтобы не прижать мою сломанную руку, нежно обняла меня. Она отошла.
— Вы хоть не ругаетесь там?
— Бренда, ну что ты! — возмутился Ричард.
— А что? Я знаю, как это бывает, когда старик и ребенок встречают друг друга.
Из-за разницы в возрасте в двенадцать лет мы с Ричардом никогда не были близки. Несколько дней назад мы снова встретились в больнице в Нью-Йорке. Это было непросто. Мы заключили перемирие. Теперь посмотрим, сможем ли мы с этим жить.
— Мы не ссоримся, — заверил я ее.
— Ладно. Идите за багажом, — сказала Бренда. — Я подгоню машину. Эти парковочные воришки сейчас возьмут с меня пять баксов. — Дорожные грабители, — пробормотала она уходя.
— Идем, — сказал Ричард и отправился к выдаче багажа, окинув взглядом указатели.
— Почему бы тебе не жениться на Бренде? — спросил я, стараясь не отставать.
— Я давно пытался это сделать. Она говорит, что это разобьет ее матери сердце.
— Выйти замуж за богатого белого врача?
— Именно. Белого.