– Он какой-то не такой, - сказал Ричард.


Замерший под дверью буфетной – череп наполовину обрит, как у панка, тело напряжено в попытке уловить обрывки чужого разговора – я действительно мало походил на прежнего себя.


– А ты как думал? – ответила Бренда. – Не мудрено, после того, что случилось.


_Сломанная рука, дырявый череп, разбитые надежды. А еще паранойка… _


Я пододвинулся ближе, весь обратившись в слух.


– И он что-то от меня скрывает.


_Тебе и не снилось, как много, братишка…_


– Скрывает что? – приглушенно прозвучал голос Бренды за звоном столовых приборов, ссыпаемых в выдвижной ящик.


-– В больнице он сказал, что его мучают кошмары. Надо было порасспрашивать, но не хотелось слишком давить. Он мне и так не доверяет.


Тишина. Потом опять голос Ричарда.


– В аэропорту случилась странная вещь. Я не мог найти багажные квитанции, но Джефф знал, что они у меня в бумажнике, хотя не видел, как я их туда положил.


– А где еще им быть? – отозвалась Бренда. И легко добавила: – Ну, или, может, он экстрасенс.


Звук выдвигаемой полки посудомоечной машины, дребезжание стаканов. Опять тишина. Я прямо видел, как Ричард стоит там, молча испепеляя Бренду взглядом.


– Завтра позвоню в университетскую клинику, – наконец произнес он. – Поищу специалиста.


– И что потом?


– Потом ничего. Побудет здесь, пока не поправится.


– А если он решит вернуться в Нью-Йорк?


– Значит вернется.


Хлопнула дверца посудомойки.


– Здоровяк, – сказала Бренда, – ты хочешь, чтобы он остался. Надеешься его перекроить, сделать своим подобием. Но это не ты, это твой брат. Он давно живет своей жизнью, и не захочет другой. Просто будь готов, что он и дальше решит обходиться без тебя.


_В прагматизме Бренде не откажешь._


Я на цыпочках проскользнул обратно в комнату, прикрыл за собой дверь и прислонился к ней, переводя дыхание. Чувства путались, подступала паника.


_Да уж, какой-то я не такой._


Вытянувшись на узкой кровати в комнатке размером с кладовку я размышлял о случившемся.
Сокращение, полгода безработицы, удачно подвернувшаяся вакансия в страховой компании. А потом жестокое избиение накануне первого рабочего дня. И вот, немногим больше недели спустя, я оказался за сотни миль от Нью-Йорка, в доме сводного брата и его сожительницы. Разбитый, зависимый, благодарный судьбе, что мне есть, куда пойти.


За то время, что мы не виделись, доктор Ричард Альперт почти не изменился. Добавилось морщин, но он был умен, хорош собой и как единственный наследник теперь владел всем состоянием семьи Альперт.


Перелет из Нью-Йорка в Буффало занял пятьдесят семь минут, но пульсирующая боль в голове превратила минуты в часы. Бренда Стэнли, красивая чернокожая женщина, ждала нас за ограждением. Ее глаза были полны участия, и в свои тридцать четыре, хоть и на год младше меня, она казалась куда более зрелой личностью. Она быстро поцеловала Ричарда, коротко обняла его и повернулась ко мне.


– Выглядишь дерьмово, Джеффи Ресник. Тебя нужно откормить на десять фунтов, и уж я об этом позабочусь.


Насчет веса она не преувеличила. Раньше я был парнем обычной комплекции, которому в дениме удобнее, чем в костюме и галстуке. Теперь же джинсы с меня просто сползали. Поддерживающая гипс повязка почти целиком скрывала легкий летний пиджак — единственный, что Ричард сумел отыскать у меня дома.


Бренда, нахмурившись, осторожно обняла меня, стараясь не давить на сломанную руку. Потом отстранилась, взглянула на нас.


-– Вы ведь не ссоритесь?


– Бренда! – Ричард предостерегающе повысил голос.


– Да знаю я, как это бывает между старшими и младшими.


Двенадцатилетняя разница в возрасте так и не позволила нам сблизиться. Братское воссоединение в больнице прошло довольно скованно. Пока между нами царило хрупкое перемирие. Что ж, посмотрим, на сколько нас хватит.


– Мы не ссоримся, – уверил я ее.


– Вот и хорошо. Вы двое заберите чемоданы, а я за машиной. Эти воры на парковке пять баксов с меня сдерут. – И она удалилась, ворча себе под нос: – Форменный грабеж!..


– Пошли, – сказал Ричард и двинулся на поиски багажной ленты, сверяясь с указателями. Я с трудом поспевал за ним.


– Женился бы ты на Бренде и спас ее репутацию.


– Давно пытаюсь, но без толку. Говорит, это разобьет сердце ее матери.


– Замужество с богатым белым докторишкой?


– Ее не богатство напрягает.