– Он изменился, – сказал Ричард. – Сам на себя не похож.

Я подслушивал, притаившись в буфетной. Полголовы побрито, как у панка. Конечно, изменился, кто бы спорил.

– Ничего удивительного, после того, что он пережил, – ответила Бренда.

Рука сломана и трещина в черепе. Чувствую себя паршиво. Вдобавок, повсюду чудятся враги. Я настороженно прильнул к дверям, чтобы лучше слышать.

– Думаю, он что-то скрывает.

Старина Ричард прав. Мне определенно есть что скрывать.

– Да ладно? – откликнулась Бренда, с грохотом убирая в ящик столовое серебро.

– В больнице он жаловался на кошмары. Наверно, стоило бы выяснить подробнее, но не хотелось давить. Он мне по-прежнему не доверят.

Ричард, немного помолчал и добавил:
– В аэропорту приключилась довольно странная вещь. Я не мог найти талоны на багаж, и он посоветовал заглянуть в кошелек. Откуда узнал?

– Ну, люди обычно прячут эти штуки в бумажник, – ответила Бренда. – А может он ясновидящий?! – выпалила она вдруг.

Что-то зазвенело в посудомойке, наверно, стаканы. И опять тишина. Могу себе представить озадаченную физиономию Ричарда.

– Позвоню завтра в университетскую больницу, – выговорил он наконец. – Поищу специалиста, чтобы его посмотрел.

– А потом?

– Не знаю. Ему нужно время, чтобы восстановиться.

– А если он соберется обратно? В Нью-Йорк?

– Да скатертью дорога.

Хлопнула дверь посудомойки.

– Ерунда! – сказала Бренда. – Ты хочешь, чтобы он был рядом, сидел здесь и вел себя как положено. Вы, конечно, братья, но такие разные. Он привык жить отдельно, свой собственной жизнью. Наверняка уедет, когда поправиться. Я бы на твоем месте не обольщалась.

А Бренда дело говорит. Ричарду надо бы прислушаться.

Я на цыпочках вернулся к себе и притворил дверь. Облокотился о косяк, закрыл глаза. Что же со мной такое? Вновь подступала паника.

Конечно, я изменился.

Маленькая обшарпанная комната. Растянувшись на кровати, я вспомнил о том, что случилось.

Уволен по сокращению. Потом, спустя полгода, наконец-то нашел работу, как и прежде – страховым следователем. Казалось, жизнь налаживается. И тут на меня напали грабители... Еще через десять дней я оказался в Буффало, штат Нью-Йорок, под одной крышей с единоутробным старшим братом и его подругой. Сломленный морально, больной физически, один я бы не справился. Большая удача, что они меня вообще приютили.

Доктор Ричард Альперт почти не изменился за те годы, пока мы не виделись. На лице появились морщинки, но все такой же умный, представительный – единственный наследник семейства Альпертов, он по праву заграбастал целое состояние.

Из Нью-Йорка до Буффало мы летели пятьдесят семь минут, они тянулись как пятьдесят семь часов, так голова раскалывалась. Милая Бренда Стэнли встречала нас на выходе. Чернокожая, тридцать четыре года, чуть-чуть моложе, чем я, проницательный взгляд, в глазах – сочувствие. Она быстро чмокнула Ричарда и повернулась ко мне.

– Джеффри Резник! Ну и видок! Настоящий доходяга. Ну ничего, я тобой займусь.

Насчет веса она права. До нападения я был нормальный парень, в джинсах, костюм с галстуком – не мое. Но сейчас штаны висели мешком. Под ветровкой – рука на перевязи. Куртка холодная, летняя – ничего лучшего Ричард у меня в квартире не нашел.

Бренда нахмурилась и очень осторожно, стараясь не давить на сломанную конечность, нежно меня обняла.

– Мальчики, а вы часом не поругались? Нет?

– Бренда, не придумывай, – сказал Ричард предостерегающе.

– Обычное дело, когда старичье встречается с молодежью.

Ричард на двенадцать лет старше, мы никогда не были особенно близки. Воссоединение в нью-йоркской больнице тоже трудно назвать безоблачным, но пока перемирие. Интересно, сколько удастся продержаться?

– У нас все в порядке, – заверил я.

– Ладно, идите тогда за багажом, а я подгоню машину поближе, – сказала Бренда. – Парковщики – настоящие ворюги, хотели содрать пять баксов.

– И правда, грабеж средь бела дня, – пробормотал я, уже следуя за братом.

– Да ладно тебе, – сказал Ричард, присматриваясь к табличкам рядом с багажной каруселью.

– Кстати, а почему вы живете во грехе? Может, пора женишься? – спросил я, изо всех сил стараясь не отстать.

– Уже много лет пытаюсь. Бренда боится, что ее матушку удар хватит.

– Потому что дочь выйдет замуж за богатого белого доктора?

– Главное – что за белого.