– Он изменился, – сказал Ричард.

Прячась за дверью кухонной подсобки – эдакий панк с наполовину выбритой головой, – я подслушивал чужой разговор... Действительно, на меня мало похоже.

– Еще бы! – подтвердила Бренда. – Попробуй после такого не измениться.

Сломанная рука, пробитый череп. Нервы ни к черту. Теперь вот успешно осваивал паранойю. Я подался вперед, стараясь ничего не пропустить.

– Он явно чего-то недоговаривает.

Ох, знал бы Ричард!

– Да ну? – голос Бренды утонул в грохоте отправляемых в ящик приборов.

– Он еще в больнице упомянул о кошмарах. Расспросить бы его как следует, да я побоялся слишком напирать, ведь он мне по-прежнему не доверяет.

Ричард помолчал.

– В аэропорту тоже странно. Я не мог вспомнить, куда дел багажные квитанции, а он точно знал, что они у меня в кошельке. Хотя убирал я их без него.

– Где ж им еще быть? – фыркнула Бренда. На выдвинутой из посудомойки решетке зазвенели стаканы. – Или нет, он теперь ясновидящий.

Молчание. Я представил себе каменное лицо Ричарда.

– Позвоню завтра в университетскую клинику, – наконец сказал он. – Может, найду для него врача.

– И что потом?

– Ничего. Он приехал сюда выздоравливать.

– А если захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Пусть возвращается.

Дверца посудомойки захлопнулась.

– Ну конечно! – сказала Бренда. – Ты же спишь и видишь, чтобы он остался. Чтобы взялся за ум, остепенился, мечтаешь вылепить из него собственную копию. Только он – не ты. Он твой брат, который годами обходился без тебя и теперь сам должен наладить свою жизнь. Ты, главное, не переживай, когда поймешь, что больше ему не нужен.

Трезвость суждений Бренде никогда не изменяла.

Я на цыпочках вернулся к себе в комнату, прикрыл дверь и привалился к ней спиной. Постоял с закрытыми глазами, пытаясь разобраться в нахлынувших эмоциях. Больше всего похоже на панику. Да уж, изменился – не то слово!

Растянувшись на узкой кровати в необжитой комнатушке, я прокрутил в голове недавние события...

Сначала сокращение, потом полгода без работы. Только-только вновь устроился страховым следователем. И тут ограбление.

Десять дней спустя, преодолев четыре сотни миль, я перебрался в дом сводного старшего брата и его подруги в Буффало, штат Нью-Йорк. Без денег и без вариантов, рассчитывая только на их доброту. Повезло, что вообще было куда податься.

За несколько лет, что мы не виделись, доктор Ричард Элперт ничуть не постарел. Разве что приобрел пару новых морщин. Зато теперь, в придачу к завидным мозгам и внешности, он как единственный наследник безраздельно владел фамильным состоянием Элпертов.

Перелет из Ла-Гуардия в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут, которые из-за долбящей по черепу боли показались мне часами. За стойками досмотра нас встречала красивая темнокожая подруга брата. В свои тридцать четыре, на год моложе меня, Бренда Стэнли была мудрой не по годам, и в ее глазах светилось неподдельное, глубокое сочувствие. Наскоро обняв и чмокнув Ричарда, она повернулась ко мне.

– Хреново выглядишь, Джеффи Резник. Тебе недостает как минимум фунтов десяти. Вот я и займусь твоим откармливанием.

Я и правда заметно похудел. По жизни я средней комплекции, костюмам и галстукам всегда предпочитал джинсы, которые теперь болтались у меня где-то на бедрах. Повязка через плечо скрывала тонкую летнюю куртку – других Ричард в моей квартире не нашел.

Бренда чуть нахмурилась и, стараясь не давить на сломанную руку, осторожно меня обняла. Затем отступила на шаг.

– Уже успели поцапаться?

– Бренда! – одернул ее Ричард.

– А то я не знаю, как проходят встречи юнца со старцем.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наша братская встреча в нью-йоркской больнице не задалась и на этот раз. Потом мы, правда, заключили перемирие. Интересно, надолго ли.

– Мы не в ссоре, – заверил я Бренду.

– Вот и славно. Вы забирайте багаж, – распорядилась она, – а я подгоню машину. С этих воров на парковке станется – в миг нагреют на пять баксов. Грабеж среди бела дня. – Продолжая возмущаться, Бренда зашагала прочь.

– Ты идешь? – окликнул меня Ричард, на ходу высматривая номер багажной ленты.

– Почему ты не женишься на Бренде, как все порядочные люди? – спросил я, еле поспевая за ним.

– Я уже который год уговариваю. Она ни в какую – мол, ее мать не переживет.

– Чем ей богатый белый доктор не угодил?

– Да все дело в цвете кожи.