Лорейн Л. Барлетт

Я думаю об обийстве

— Он изменился, — сказал Ричард.

Я склонил свою голову — наполовину выбритую, как у панк-рокера, — к двери кладовой и подслушивал разговор… Да, я и вправду изменился.

— Разумеется, изменился, — сказала Бренда. — После того, что с ним произошло, я бы удивилась, если бы он не изменился.

Сломана рука, пробит череп. Эмоционально раздавлен. К тому же ещё развивается паранойя. Я прижался к двери, стараясь получше расслышать слова.

— Он что-то скрывает от меня.

Ричард и представить себе не мог, чего он не знал.

— Что? — спросила Бренда сквозь звон серебряных столовых приборов, возвращавшихся на своё положенное место в ящике кухонного шкафа.

— Там, в больнице, он упоминал о ночных кошмарах. Надо было мне получше расспросить его, но я не хочу сильно давить на него. Он всё ещё не доверяет мне.

Недолго помолчав, он продолжил:

— В аэропорте был один странный момент. Я искал багажные талоны. Он сказал, что они в моём кошельке, но ведь он не видел, как я их туда положил.

— Вполне логично, что они могли быть там. Или же он экстрасенс, – сказала Бренда первое, что ей пришло в голову. Выкатилась верхняя полка посудомоечной машины и послышался звон стекла.

Настала тишина. Я представил себе каменное лицо Ричарда.

— Завтра я позвоню в медицинский центр университета Буффало, — сказал Ричард. — Может, получится найти ему врача.

— И что ты будешь с ним делать потом?

— Ничего. Он здесь только, пока поправляется.

— А если он захочет обратно в Нью-Йорк?

— Пусть едет.

Дверка посудомоечной посуды захлопнулась.

— Чушь, — ответила Бренда. — Ты хочешь, чтобы он остался с тобой. Хочешь изменить его жизнь, переделать его под себя. Но он твой брат, он не ты. Он годами жил своей жизнью, без тебя. И захочет вернуться в свою жизнь. Не обижайся, если ты ему больше не будешь нужен.

Бренда сама прагматичность.

Я бесшумно прокрался в свою комнату и закрыл дверь. Я навалился на неё и закрыл глаза. Чувства смешались, я был на грани отчаяния.

Да, я изменился.

Я улёгся на кровать в этой убогой комнатке и размышлял о том, что произошло.

После сокращения штата я шесть месяцев не работал и уже был готов вернуться в работу и продолжить карьеру страхового следователя. Пока меня не ограбили.

А через десять дней я уже был в четырёхстах милях, в Буффало, штат Нью-Йорк, — переезжал к моему старшему сводному брату и его девушке. Сломленный и обязанный их милости, я радовался тому, что мне было куда идти.

Доктор Ричард Алперт не сильно изменился за все эти годы. Время лишь добавило новые морщины на его лице, но выглядел он весьма прилично, к тому же обладал здравым умом и, будучи единственным наследником, обладал всем состоянием семейства Алперт.

Полёт из Ла-Гуардии до Международного аэропорта Буффало-Ниагара длился пятьдесят семь минут. Но моя голова раскалывалась от боли, и мне казалось, будто он длился все пятьдесят семь часов. Бренда Стенли, симпатичная чернокожая женщина, ожидала нас за ограждением. В свои тридцать четыре она была уже мудрым человеком, чьи глаза отражали всю глубину её сострадания. Быстро поцеловав и обняв Ричарда, она повернулась ко мне:

— Джеффи Ресник, ты выглядишь дерьмово. Тебе бы поднабрать десяток килограммов, и уж поверь, я откормлю тебя.

Насчёт моего веса она была права. В целом я обычный человек, предпочитаю носить джинсы, нежели костюм с галстуком. Но в тот момент джинсы мешком висели на моих бёдрах, а бандаж на моей руке прикрывал лёгкую летнюю куртку – единственное, что Ричарду удалось найти в моей квартире.

Бренда нахмурилась и осторожно, чтобы не надавить на мою сломанную руку, приобняла меня. Затем отступила на шаг назад.

— Вы двое, вы ведь не дерётесь друг с другом?

— Бренда, – Ричард посмотрел на неё с укоризной.

— Ну, я же знаю, как это, когда старший и младший уживаются вместе.

Нас с Ричардом разделяют двенадцать лет, поэтому мы никогда не были близки друг другу. То, что он был со мной в больнице в Нью-Йорке, не делает нашу связь крепкой. Это больше похоже на режим перемирия. Чтобы посмотреть, сможем ли мы так жить.

— Мы не дерёмся, — заверил я её.

— Вот и хорошо. Вы оба сходите за багажом, — распорядилась Бренда. — А я подгоню машину, а то эти парковщики, настоящие грабители, сдерут с меня пять баксов. Грабёж средь бела дня, — удаляясь, ворчала она.

— Пойдём, — сказал Ричард и, следуя указателям, направился к багажной ленте.

— Почему ты не женишься на Бренде и не узаконишь ваши отношения? — спросил я, стараясь не отставать.

— Я уже несколько лет пытаюсь это сделать. Но она говорит, что это разобьёт сердце её матери.

— Выйти за богатого белокожего доктора?

— Проблема лишь в том, что я белый.