– Он сильно изменился, – прозвучал голос Ричарда.

Притаившись за дверью кладовки, я прижимался к ней наполовину выбритой, как у панка, головой и подслушивал. Кто бы спорил! Конечно, я изменился.

– А чего ты ждал?! – удивилась Бренда. – Кто бы не изменился после такого!

Сломанная рука, разбитый череп. Эмоциональная развалина со всеми признаками параноика. Я еще плотнее прислонился к двери, пытаясь расслышать лучше.

– Он что-то от меня скрывает.

Ричард не знал и половины.

– Что именно? – спросила Бренда. Ее голос терялся в дребезжании вилок и ложек, раскладываемых по местам.

– Еще в больнице он жаловался на ночные кошмары. Надо было выяснить все до конца! Но тогда пришлось бы надавить, а он и так не слишком доверяет мне,

Ричард на какое-то время замолчал.
– В аэропорту произошло нечто странное. Я искал багажные бирки, а он точно знал, где они. Но ведь он не мог видеть, как я клал их в кошелек.

– А разве это не самое логичное для них место? Или ты думаешь, он – ясновидящий? – усмехнулась она. На верхнем ярусе посудомойки зазвенели бокалы – очередь дошла до них.

Воцарилась тишина. Я отчетливо представил себе каменное лицо Ричарда.

– Позвоню завтра в университетский медицинский центр, – снова раздался его голос. –Надо найти ему врача.

– И что ты будешь с ним делать потом?

– Ничего. Ему нужно поправиться.

– А что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Его никто не держит.

Дверца посудомойки закрылась.

– Правда? – усомнилась Бренда. – На самом деле ты хочешь, чтобы он оставался здесь. Хочешь перевернуть его жизнь, переделать по своему образцу. Но ведь он – твой брат, не ты! Годами он жил своей жизнью, без тебя. И снова захочет ее вернуть. Не рассчитывай, что он будет нуждаться в тебе вечно.

В благоразумии Бренде не откажешь.

На цыпочках я вернулся в свою комнату и запер дверь, оперся о нее и закрыл глаза. Нахлынули непонятные чувства, а потом паника.

Да, я сильно изменился.

Я растянулся на узкой кровати в этой маленькой комнатушке и стал прокручивать в голове случившееся.

Полгода прошло с тех пор, как меня сократили. Наконец-то я нашел работу страхового инспектора. И тут этот уличный грабеж.


Десять дней спустя я был уже далеко, в Баффало, штате Нью-Йорк, у своего старшего брата по матери и его подруги. Побитый и зависимый от их доброты, я был рад этому приюту.

Доктора Ричарда Алперта годы практически не изменили. Только морщины добавились. Он обладал блестящим умом и незаурядной внешностью, а теперь еще и всем наследством семьи Алпертов.

Полет из аэропорта Ла Гуардия до международного аэропорта Баффало-Ниагара занял всего пятьдесят семь минут. Голова раскалывалась так сильно, что казалось, прошли все пятьдесят семь часов. У выхода, ожидая нас, стояла хорошенькая афро-американка. Бренде Стенли было тридцать четыре. Всего на год младше меня, но какой мудростью опытной души, светились ее глаза, какое глубокое сочувствие отражалось в них. Быстро обняв и чмокнув Ричарда, Бренда повернулась ко мне:

– Джеффи Ресник, выглядишь неважно! Пять килограмм тебе точно не повредят, и я их обеспечу, будь спокоен!

Она была права, я исхудал. В обычной жизни я одеваюсь просто. Костюму и галстуку предпочитаю джинсы. Теперь они болтались на мне свободно. Повязка на руке скрывала легкую ветровку – все, что Ричарду удалось найти в моей квартире.

Бренда нахмурилась и мягко, стараясь не задеть больную руку, обняла меня. Затем отступила на шаг:

– Вы, двое, надеюсь не скандалите?

– Бренда, – начал предостерегающе Ричард.

– Просто я знаю, что случается, когда старший брат и младший остаются наедине.

Брат был на двенадцать лет старше, поэтому мы никогда особо не ладили. Наша встреча в Нью-Йоркской больнице несколько дней назад оказалась не такой уж радушной. Но мы пришли к перемирию. Посмотрим, надолго ли нас хватит.

– Да, мы не соримся вовсе, – заверил я Бренду.

– Отлично! Идите за багажом! – приказала она. – Я подгоню машину. Эти стояночные воротилы готовы убить за пять баксов. Дорожный грабеж! – уже на ходу возмущалась она.

– Пошли! – скомандовал Ричард и, следуя информационным указателям, двинулся к багажному конвейеру.

– Почему ты как порядочный мужчина не женишься на Бренде? – поинтересовался я, едва поспевая за ним.

– Годами пытался, но она считает, что это разобьет сердце ее матери.

– Если она выйдет замуж за богатого белого доктора?

– Проблема как раз-таки в том, что я белый.