"Убийство на уме", Л. Л. Бартлетт

- Ты понимаешь, он другой, совсем другой, - говорил Ричард.

Прячась за дверью кладовой дворецкого, с наполовину выбритой головой, словно у панк-рокера, я подслушивал их беседу… да, если судить по моему внешнему виду, то это была чистая правда.

- Он действительно отличается от других людей. После случившегося я бы удивилась, если бы кто-то в этом усомнился, - сказала Бренда.

Сломанная рука, пробитый череп. Эмоциональный срыв. Все это тоже сделало свое дело. Я наклонился поближе, напряженно вслушиваясь.

- Он что-то скрывает от меня.

Ох, на самом деле Ричард не знал и половины дела.

- Что? – спросила Бренда, перекрикивая звон столового серебра, падающего в кухонный ящик.

- В больнице он говорил о возвращении ночных кошмаров. Мне следовало настоять, чтобы он рассказал об этом поподробнее, но я не хочу давить на него слишком сильно. Он по-прежнему мне не доверяет.

На мгновение Ричард замолчал.
- Когда мы были в аэропорту, мне довелось наблюдать нечто странное. Я искал наши багажные чеки, и он каким-то образом узнал, что они находятся в моем бумажнике, но при этом он не мог видеть, как я их туда положил.

- По логике они и должны были там лежать. Или ты хочешь сказать, что он экстрасенс? – небрежно предположила женщина. Верхняя полка посудомоечной машины выдвинулась и звякнули стаканы.

Повисла тишина. Я мысленно представлял себе каменный взгляд Ричарда.

- Завтра я позвоню в клинику. Посмотрим, смогу ли я найти врача, способного его вылечить, - сказал он.

- И что ты в таком случае будешь с ним делать? – спросила Бренда.

- Ничего. Он здесь для того, чтобы поправиться.

- Но что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

- В таком случае его никто не будет останавливать.

Дверца посудомоечной машины захлопнулась.

- Брось, - сказала Бренда, - Ты хочешь, чтобы он остался здесь. Ты хочешь изменить его жизнь, переделать его по твоему образу и подобию. Но он твой брат, а не ты сам. В течение многих лет он самостоятельно строил свою жизнь, обходясь без тебя. И теперь ему нужно будет начинать все заново. Не огорчайся, когда в какой-то момент ты ему больше не понадобишься.

«Прислушайся к словам Бренды, она мыслит очень прагматично», подумал я.

На цыпочках вернувшись в свою комнату, я прикрыл дверь, и прислонившись к ней, закрыл глаза, неуверенный в том, что чувствую. Нарастающая тревога охватывала меня.

Да, я действительно был другим.

Растянувшись на односпальной кровати в своей убогой комнатушке, я обдумывал произошедшее.

После шести месяцев безработицы по причине сокращения, я готовился возобновить карьеру следователя по страховым делам. Пока не столкнулся с ограблением.

Десять дней спустя я оказался в четырёхстах милях отсюда, в Буффало, штат Нью-Йорк, готовый переехать к своему сводному старшему брату и его сожительнице. Разоренный и зависящий от их доброты, я был счастлив хотя бы потому, что мне было куда пойти.

Мой брат – доктор Ричард Альперт почти не изменился за эти годы. Хотя свежие морщины и избороздили его лицо, наряду с умом Ричард обладал довольно привлекательной внешностью и, как единственный наследник, полноправно владел состоянием семьи Альперт.

Перелет из Ла- Гуардии в международный аэропорт Буффало Ниагара занял пятьдесят семь минут, но, так как моя голова раскалывалась от боли, мне казалось, что прошло пятьдесят семь часов. Бренда Стенли, приятная темнокожая женщина ждала нас за защитным ограждением. В тридцать четыре года - а это всего на год меньше, чем мне - Бренду можно было назвать воплощением древней души за глубокое сострадание, отражающееся в её глазах. После кратких объятий и приветственного поцелуя с Ричардом, она развернулась ко мне.

- Паршивенько же ты выглядишь, Джеффи Резник. Тебе следует набрать фунтов десять, и я как раз тот человек, который может тебя откормить.

Насчет моего веса она была права. В повседневной жизни я выгляжу, как обычный парень. В джинсовой одежде я чувствую себя более комфортно, чем в костюме и галстуке. Но теперь мои джинсы висели на бедрах. Бандаж, фиксирующий руку, лежал поверх легкой летней ветровки – единственной, которую Ричард смог отыскать в моей квартире.

Бренда нахмурилась и, стараясь не давить на мою сломанную руку, нежно обняла меня, после чего отступила назад.

- Вы двое ведь не ссоритесь, не так ли?

- Бренда, - одернул её Ричард.

- Я-то знаю, как это бывает, когда встречаются старик и ребенок.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте, мы с Ричардом никогда не были близки, поэтому нашу встречу в больнице Нью-Йорка за несколько дней до моего прилета нельзя назвать простой, но мы заключили перемирие. Что ж, посмотрим, как долго оно продлится.

- Нет, мы не ссоримся, - заверил я её.

- Вот и хорошо. Вы двое несите багаж, а я пойду подгоню машину. Эти парковочные воры хотят оштрафовать меня на пять баксов. Грабеж средь бела дня! – сказала она, выходя из здания аэропорта.

- Пошли, - сказал Ричард и, следуя указателям над головой, двинулся в сторону багажной ленты.

- Почему ты не хочешь жениться на Бренде и сделать её честной женщиной? – спросил я, изо всех сил, стараясь не отставать.

- Я пытался сделать это много лет, но она говорит, что наша женитьба разобьет ее матери сердце.

- Она против того, чтобы её дочь вышла замуж за обеспеченного, белого доктора?

- В том-то и проблема, что белого.