— Он изменился, — сказал Ричард.

Прячусь за дверью в буфетную, голова наполовину выбрита, словно я какой-то панк-рокер, подслушиваю чужой разговор... Ну да, изменился это мягко сказано.

— Конечно, он изменился, — сказала Бренда. — После всего, что с ним произошло, это неудивительно.

Сломанная рука, проломленный череп. На грани нервного срыва. Теперь еще и параноиком становлюсь. Я прислонился к двери, прислушиваясь.

— Он что-то от меня скрывает.

Да Ричард даже и половины всего не знает.

— И что же? — спросила Бренда, складывая столовые приборы в ящик.

— Когда мы были в больнице, он упомянул, что его мучают кошмары. Надо было расспросить его, но я не хотел давить. Он все еще мне не доверяет. — На мгновение он замолчал. — А еще в аэропорту случилось кое-что странное. Я потерял багажные талоны, а он сказал, что они у меня в кошельке, хотя никак не мог видеть, что я положил их туда.

— Ну, это же логично. Или он экстрасенс, — шутливо сказала она и выдвинула верхний ящик посудомоечной машины. Послышался звон стаканов.

Повисла тишина. Я сразу представил холодный взгляд Ричарда.

— Завтра я позвоню в медцентр, — сказал Ричард, — попробую найти врача, который сможет ему помочь.

— А что потом?

— Ничего. Пусть останется здесь, восстановится.

— А что если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

— Тогда пусть возвращается.

Дверь посудомоечной машины захлопнулась.

— Врун, — сказала Бренда. — Ты хочешь, чтобы он остался. Ты хочешь изменить его жизнь, изменить его под себя, но он не ты! Он годами справлялся без тебя.Теперь ему придется построить свою жизнь с нуля. Не обижайся потом, когда он тебя бросит.

Бренда как всегда сама прагматичность.

На цыпочках вернувшись в свою комнату, я закрыл дверь. Я прислонился к ней и закрыл глаза, сам не понимая, что чувствую. Ко мне медленно подкрадывалась паника.

Я изменился, это уж точно.

Я растянулся на односпальной кровати, стоящей в этой убогой комнатушке, и подумал обо всем, что произошло.

Попав под сокращение, я полгода не мог найти работу и в конце концов решил продолжить карьеру страхового следователя. По крайней мере, так было до ограбления.

Десять дней спустя я уже был за четыреста миль от дома, в Буффало, штат Нью-Йорк, и переезжал к своему старшему сводному брату и его девушке. Я остался без гроша в кармане и держался только на их доброте.

Доктор Ричард Альпер совсем не изменился за эти годы. На его лице появились новые морщины, но, тем не менее, он обладал блестящим умом и привлекательной внешностью. К тому же, будучи единственным наследником, теперь он владел всем состоянием семьи Альперт.

Перелет из Ла-Гуардии в Международный аэропорт Буффало Ниагара занял пятьдесят семь минут. Хотя у меня так раскалывалась голова, что, казалось, я провел в самолете все пятьдесят семь часов. По прибытию за защитным барьером нас ожидала красивая темнокожая женщина по имени Бренда Стэнли. В свои тридцать четыре (на год моложе меня) Бренда была мудрой женщиной, и в ее взгляде отражалось глубокое сострадание. Обняв Ричарда и коротко поцеловав его, она обратилась ко мне:

— Джеффи Резник, выглядишь паршиво. Тебе бы поднабрать фунтов десять. Ну, уж я-то тебя откормлю.

По поводу веса она не ошиблась. Вообще, я обычный парень, и мне намного удобнее ходить в джинсах, нежели в костюме с галстуком. Однако теперь эти самые джинсы спадали с бедер, а под косыночной повязкой скрывалась легкая летняя куртка — единственное, что Ричард смог откопать в моей квартире.

Бренда нахмурилась и, стараясь не задеть сломанную руку, аккуратно обняла меня. Затем она отстранилась.

— Вы же не успели переругаться?

— Бренда, — предостерег Ричард.

— А что, я знаю, что бывает, когда старик остается в одной комнате с ребенком.

У нас с Ричардом разница в двадцать лет, и поэтому мы никогда не были близки. Наше воссоединение, которое случилось несколько дней назад в Нью-Йоркской больнице, было не самым радостным, но мы заключили перемирие. Что ж, посмотрим, надолго ли.

— У нас все нормально, — заверил я.

— Вот и хорошо. Сходите за багажом, а я подгоню машину, — сказала Бренда. — Эти парковщики сдерут с меня пять баксов. Грабеж средь бела дня, — пробормотала она, уже направляясь в сторону парковки.

— Пошли, — сказал Ричард и, посмотрев на висящий указатель, пошел к багажной ленте.

— Почему ты не женишься на Бренде? — спросил я, едва поспевая за ним.

— Поверь мне, я пытался. Она говорит, что это разобьет сердце ее матери.

— Брак с богатым белым доктором?

— Вот именно что с белым.