– Он изменился, – сказал Ричард.

Полубритый, точно панк-рокер, я стоял, прячась за дверью буфетной, и подслушивал чужой разговор – изменился, ничего не скажешь...

– Само собой, – ответила Бренда. – Еще бы не измениться после того, что случилось.

Рука была сломана, в черепе – трещина. Психика тоже надтреснула. Да и паранойя оказалась тут как тут. Вслушиваясь, я придвинулся ближе.

– Что-то он недоговаривает.

Это еще мягко сказано, Ричард.

– Что же? – прозвучал голос Бренды сквозь звон столовых приборов, ссыпанных в ящик.

– В больнице он заикнулся о ночных кошмарах. Надо было бы выпытать о них, но слишком на него давить не хочется. Он по-прежнему мне не доверяет. – Ричард немного помолчал. – В аэропорту произошло кое-что странное. Я никак не мог найти багажные талоны. И ведь он сказал, что они у меня в бумажнике, хотя, как я их туда положил, он не видел.

– Вполне логично им там быть. А может, он экстрасенс, – наобум сказала Бренда. Выехал, звякая бокалами, верхний лоток посудомоечной машины.

Повисла тишина. Я так и представил себе каменный взгляд Ричарда.

– Завтра позвоню в медицинский центр при университете, – заговорил он. – Попробую найти ему врача.

– А потом что будешь с ним делать?

– Ничего. Он здесь для реабилитации.

– А что если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Мешать не стану.

Захлопнулась дверца посудомоечной машины.

– Чушь, – ответила Бренда. – Ты хочешь, чтобы он остался. Рассчитываешь изменить его жизнь, перекроить по собственным меркам. Но он не ты, он твой брат. Все эти годы он жил своей жизнью, без тебя. И ему предстоит вернуться к той жизни. Так что не огорчайся, когда станешь ему не нужен.

А Бренда умеет мыслить реалистично.

На цыпочках я вернулся в комнату и запер дверь. Прислонившись к ней с каким-то неясным чувством, я закрыл глаза. Меня охватила тревога. Да уж, изменился...

Я прилег на односпальную кровать в своей обшарпанной комнатенке и задумался над тем, что произошло. Просидев после сокращения полгода без работы, я вот-вот стал бы опять страховым следователем. Если бы не ограбление. Спустя десять дней после него я оказался в четырехстах милях от дома, в Баффало, штате Нью-Йорк, переехав к старшему сводному брату и его возлюбленной. Я был на мели и положиться мог только на их доброту, так что мне повезло не остаться без крыши над головой.

Годы не сильно изменили доктора Ричарда Альперта. На его лице появились новые морщины, и тем не менее Ричард был не только умен, но и хорош собой. Теперь он еще и владел всем семейным состоянием Альпертов, как единственный наследник.

От аэропорта Ла-Гуардия до Международного аэропорта Баффало-Ниагара мы летели пятьдесят семь минут. Но в голове от боли стучало так, что каждая минута сошла за час. По другую сторону защитного ограждения нас ждала Бренда Стэнли, привлекательная афроамериканка. Бренда в свои тридцать четыре – я ее старше на год – была не по возрасту мудра, и в глазах у нее отражалась вся глубина ее сострадания. Быстро поцеловав и обняв Ричарда, она повернулась ко мне:

– Выглядишь паршиво, Джеффи Резник. Похудел килограммов на пять – уж кто-кто, а я тебя откормлю.

Насчет веса она не ошиблась. Вообще говоря, парень я самый обычный. Мне ближе не галстуки с костюмами, а джинсы. Но сейчас они с меня спадали. Под легкой летней курткой – только такую Ричард нашел у меня в квартире – прятался гипс.

Бренда сдвинула брови и осторожно, чтобы не прижать сломанную руку, обняла меня. Потом она отшагнула:

– Вы ведь не разругались?

– Бренда! – с упреком сказал Ричард.

– Просто я знаю, как бывает, когда сходятся старик с ребенком.

Из-за двенадцати лет разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наша недавняя встреча в больнице в Нью-Йорке спустя столько лет прошла не очень-то гладко. Но все же мы закончили разговор на мирной ноте. Посмотрим теперь, уживемся ли.

– Мы не разругались, – заверил я.

– Вот и отлично. Вы получайте багаж, – сказала Бренда, – а я пойду за машиной. Эти жулики с меня за парковку целых пять баксов сдерут. Чистой воды грабеж, – пробурчала она, уже уходя от нас.

– Пойдем, – сказал Ричард и направился по указателю к багажной ленте.

– Почему ты не женишься на Бренде и не сделаешь ее честной женщиной? – спросил я, едва за ним поспевая.

– Уже не первый год пытаюсь. Говорит, у ее матери сердце этого не выдержит.

– Свадьбы с богатым белым доктором?

– С белым – вот, в чем проблема.