«Вестник смерти», Л. Л. Бартлетт

– Он очень изменился, – отметил Ричард.

Стоя за дверью кладовки, я отчетливо слышал их приглушенный разговор. С этой гладковыбритой головой я действительно походил на какого-то панк-рокера. В самом деле, другой человек.

– Безусловно, – согласилась Бренда. – После всего, что случилось, я бы удивилась, останься он прежним.

Перелом руки и проломленная черепушка. Настоящий эмоциональный крах. Я вел себя как параноик. Подавшись слегка вперед, я продолжал напряженно вникать в их беседу.

– Он что-то от меня скрывает.

Что-то? Черт возьми, Ричард не знал и половины всего!

– Что же? – спросила Бренда под звон столового серебра, опускаемого в корзину посудомойки.

– Он жаловался на кошмары, мучившие его в больнице. Мне следовало поднажать на него, но я не хотел давить слишком сильно. Он все еще не доверяет мне.

На мгновение он замолчал, а затем продолжил: – Что-то странное произошло в аэропорту. Я искал багажные талоны, а он заведомо знал, что они в моем бумажнике, хотя и не видел, как я их туда прятал.

– Вполне логичное предположение. Но не исключено, что у него поехала крыша, – попыталась сострить она. От заезжающей внутрь верхней корзины задребезжали бокалы.

И тут воцарилась тишина. Я лишь мог предполагать, с каким выражением лица Ричард сверлит ее взглядом.

– Завтра я свяжусь с Медицинским Центром Университета Баффало, – продолжил Ричард. – Посмотрим, найдется ли врач, готовый ему помочь.

– А что ты собираешься с ним делать?

– Ничего. Он здесь, чтобы прийти в себя.

– А вдруг он хочет вернуться обратно, в Нью-Йорк?

– Пусть возвращается, скатертью дорога.

Дверца посудомойки захлопнулась.

– Чушь собачья, – возмутилась Бренда. – Он тебе нужен здесь. Ты хочешь перевернуть его жизнь с ног на голову, перекроить его на свой лад. Но он твой брат. Это не ты! Годами он строил свою жизнь без тебя. И ему придется строить ее заново. Поэтому не разочаровывайся слишком сильно, если вдруг перестанешь быть ему нужным.

Уж в чем в чем, а в прагматизме Бренде не было равных.

На цыпочках, чтобы не быть услышанным, я проскользнул в свою комнату и тихо закрыл за собой дверь. Опершись о косяк, я прикрыл глаза, пытаясь осознать, что чувствую. Паническая атака была все ближе.

М-да… я изменился.

Рассматривая эту жалкую крохотную комнатенку, я вытянул свое бренное тело на кровати и задумался над тем, что произошло.

До этого гребаного нападения я собирался вернуться к карьере специалиста по страховым искам после шести месяцев безработицы ввиду сокращения штата.

А десятью днями позже я был уже на расстоянии четырехсот миль мгновение он замолчал, а затем продолжил:)бююббю

отсюда, в Баффало, штат Нью-Йорк, на пути к моему старшему сводному брату и его пассии. Я был совершенно разбит. Так от неловкого движения может разбиться вдребезги бутылка виски. Но благодаря их гуманности, от которой я полностью зависел, я знал, что у меня есть люди, к которым я всегда могу прийти.

Доктор Ричард Альперт за все эти годы абсолютно не изменился. Лишь новые морщинки тронули его лицо. Ричард не только хорошо выглядел, но был еще и чрезвычайно умен. Кроме того, как единственному наследнику ему сейчас принадлежало все состояние семьи Альпертов.

Рейс из аэропорта Ла-Гуардия в Международный Аэропорт Баффало Ниагара занял всего пятьдесят семь минут, но из-за моей ужасной мигрени было ощущение, что он длился пятьдесят семь часов. Бренда Стэнли, хорошенькая миниатюрная афроамериканка, ждала нас за защитным ограждением. В свои тридцать четыре (а она была на год младше меня) Бренда была обладательницей таких глаз, которые отражали всю глубину ее отзывчивости. После довольно сдержанного поцелуя и объятий с Ричардом она повернулась ко мне.

– Джеффи Резник, ты выглядишь как кусок дерьма. Тебе не мешало бы набрать десять фунтов веса. Ну ничего, уж я-то тебя откормлю.

Замечание не беспочвенно. Я был самым обычным парнем, предпочитающим джинсу любому элегантному пиджаку и галстуку, что делали из меня классического сноба, каким я не являлся. Сейчас же джинсы висели на мне мешком, а под допотопной ветровкой, найденной Ричардом в моем жилище, скрывалась дурацкая лангетка.

Бренда нахмурилась и осторожно приобняла меня, чтобы не повредить сломанную руку. Вдруг она резко отпрянула и воскликнула: – Эй, вы двое, я надеюсь, вы не ругаетесь?

– Бренда! – с укором покачал головой Ричард.

– Ну прости, я же знаю, каково это – когда старик и ребенок пытаются ужиться друг с другом.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наше воссоединение в больнице Нью-Йорка несколько дней назад было довольно невнятным. Но мы примирились. Хотя бы для того, чтобы осознать, в какой степени это возможно.

– Мы не ссоримся, – попытался убедить ее я.

– Отлично. Забирайте багаж, – сказала Бренда, – а я пока подгоню поближе свою легковушку. Эти мелкие воришки на парковке так и норовят выклянчить у меня пять баксов. Грабеж средь бела дня, – пробормотала она удаляясь.

– Поторапливайся, – велел Ричард, пытаясь двигаться по висящим указателям к багажной карусели.

– Почему бы тебе уже не жениться на Бренде? – поинтересовался я, едва поспевая за братом.

– Ты думаешь, все эти годы я не пытался, черт возьми? Она считает, что это разобьет сердце ее матушки.

– Что именно? Богатый белый доктор в семье?

– В этом-то вся и загвоздка.