– Он изменился, — сказал Ричард.

Прячусь за дверью буфетной с наполовину обритой головой, как у панк-рокера, и подслушиваю частный разговор… я бы сказал, да, я изменился.

– Ну конечно изменился, — ответила Бренда. — После всего, что случилось, я бы очень удивилась, если бы он остался прежним.

Сломанная рука, трещина в черепе. Нервы ни к черту. До паранойи тоже недалеко. Я прильнул к двери, напрягая слух.

– Он что-то от меня скрывает.

Ричард и понятия не имел.

– Что? — спросила Бренда под звяканье столовых приборов, складываемых в ящик буфета.

– Когда я приехал забирать его из больницы, он упомянул, что ему стали сниться кошмары. Надо было расспросить подробнее, но я не хотел слишком давить на него. Он по-прежнему мне не доверяет.

Он помолчал немного.

– В аэропорту произошло кое-что странное. Я искал багажные квитанции. И он знал, что они у меня в бумажнике, хотя не видел, как я их туда положил.

– Ну это логично, где же им еще быть? Или, может быть, он экстрасенс, — сказала она без задней мысли. Послышался звон стаканов на выкатываемой верхней полке посудомойки.

Воцарилась тишина. Я представил ледяной взгляд Ричарда.

– Я завтра позвоню в университетский медцентр, — сказал Ричард. — Попробую подыскать ему доктора.

– И что дальше?

– Ничего, побудет здесь пока не поправится.

– Что если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Как пожелает.

Хлопнула дверца посудомоечной машины.

– Чушь, — сказала Бренда. — Ты хочешь, чтобы он остался здесь. Хочешь перекроить его жизнь, переделать его по своему образу и подобию. Но твой брат — это не ты. Он много лет жил своей жизнью, без тебя. И ему снова захочется вернуться к своей жизни. Так что не огорчайся, когда станешь ему не нужен.

Бренда с ее вечным прагматизмом.

Я тихонько прокрался обратно в свою комнату, затворил дверь и прислонился к ней спиной, закрыв глаза и пытаясь разобраться в своих ощущениях. Они были близки к панике.

Да, я изменился.

Растянувшись на односпальной кровати в тесной каморке, я думал о случившемся.

После сокращения я полгода сидел без работы, и уже хотел снова устроиться страховым инспектором, но ограбление спутало все карты.

Десять дней спустя я был уже за четыре сотни миль от дома, в городе Буффало, штат Нью-Йорк, в доме старшего сводного брата и его сожительницы. Мне повезло, что в час нужды я мог положиться на их доброту.

С годами доктор Ричард Алперт почти не изменился. Морщин на его лице прибавилось, но его острый ум, как и внешность, оставались при нем, и как единственный наследник он владел теперь всем семейным состоянием Алпертов.

Перелет из Ла-Гуардии до международного аэропорта Буффало Ниагара длился пятьдесят семь минут. Но из-за раскалывающей череп головной боли они тянулись словно пятьдесят семь часов. В аэропорту за ограждением нас ждала Бренда Стэнли, миловидная темнокожая женщина. Хоть ей было всего тридцать четыре года, на год меньше, чем мне, ее глаза светились мудростью и глубоким состраданием. Наскоро обняв и поцеловав Ричарда, Бренда повернулась ко мне.

– Джеффи Резник, ты ужасно выглядишь. Тебе надо набрать пяток килограмм, и уж я тебя откормлю.

Она была права — я исхудал. Вообще-то я самый обычный парень. Лучше чувствую себя в джинсе, чем в костюме и галстуке. Но теперь мои джинсы болтались на бедрах. Повязка, в которой покоилась моя сломанная рука, прикрывала легкую летнюю куртку, ничего другого Ричард в моей квартире не нашел.

Бренда нахмурилась и нежно обняла меня, стараясь не потревожить руку. Затем отступила назад и спросила:

– Вы с ним не ругаетесь опять, нет?

– Бренда, — укоризненно сказал Ричард.

– Просто я знаю, что бывает, когда встречаются старый и малый.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были особенно близки. Нашу встречу в Нью-Йоркской больнице пару дней назад нельзя было назвать теплой. Мы заключили перемирие. Посмотрим, сможем ли мы его соблюдать.

– Мы не ругаемся, — заверил я ее.

– Молодцы. Тогда идите за багажом, — сказала Бренда. — А я подгоню машину. Эти жулики на парковке так и норовят содрать с меня пять баксов. Грабеж среди бела дня, — пробурчала она себе под нос, удаляясь.

– Идем, — сказал Ричард и зашагал к багажному конвейеру, ориентируясь по указателям.

– Почему ты не женишься на Бренде, как порядочный человек? — спросил я, едва поспевая за ним.

– Пытаюсь уже много лет. Она говорит, это разобьет ее матери сердце.

– Если она выйдет за богатого белого доктора?

– За белого — вот в чем проблема.