– Он изменился, – сказал Ричард.

Прячусь за дверью буфетной, подслушиваю личную беседу, половина головы по-панковски выбрита… «изменился», можно и так сказать.

– Ну конечно он изменился! – сказала Бренда. – После всей этой истории разве можно ожидать другого?

Рука сломана, череп проломлен. Нервы ни к черту. Паранойя на подходе. Я прильнул к двери, пытаясь расслышать их слова.

– Он что-то от меня скрывает.

Знал бы он это «что-то»…

– Что скрывает? – спросила Бренда под грохот столовых приборов о дно кухонного ящика.

– В больнице он упоминал о кошмарах. Надо было порасспрашивать его, но я не хочу слишком на него давить. Он все еще не доверяет мне.

На мгновение он замолчал.

– В аэропорту произошло нечто странное. Я не мог найти талоны на получение багажа. А он знал, что они лежали у меня в кошельке, хотя и не видел, как я их туда клал.

– Логичное предположение. А может он просто экстрасенс, – предположила она невзначай. Задребезжали стаканы на верхней полке посудомойки.

Молчание. Я прямо видел тяжелый взгляд Ричарда.

– Завтра я позвоню в медицинский центр Университета Баффало, – сказал он. – Посмотрю, удастся ли найти ему врача.

– И что ты будешь с ним делать?

– Ничего не буду. Он здесь, чтобы восстанавливаться.

– А если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Тогда пусть возвращается.

Закрылась дверца посудомойки.

– Послушай, – сказала Бренда, – ты хочешь, чтобы он остался. Хочешь перевернуть его жизнь, создать его заново по своему образу и подобию. Но он твой брат, а не ты. Годами он выстраивал свою жизнь сам, без твоей помощи. И ему нужно будет сделать это снова. Поэтому не разочаровывайся, когда он больше не будет в тебе нуждаться.

Прагматичности Бренде не занимать.

Я на цыпочках вернулся к себе в комнату. Закрыл дверь, прислонился к ней и закрыл глаза, не зная, что и думать. Паника подбиралась все ближе. Да уж, изменился. Я растянулся на односпальной кровати в своей убогой комнатке и стал думать о том, что произошло.

После сокращения я шесть месяцев провел без работы и вот наконец собирался возобновить свою карьеру страхового следователя. А тут это ограбление. Десять дней и четыреста миль спустя я оказался в Баффало, штат Нью-Йорк, собирался въезжать в дом старшего брата и его возлюбленной. У меня не было денег и оставалось полагаться только на их доброту – хорошо, что мне вообще было куда податься.

Доктор Ричард Эльперт за долгие годы почти не изменился. У него появились новые морщины, но он все еще был красив, да и к тому же умен, а теперь еще и был единственным наследником и владельцем состояния семьи Эльпертов.

Полет из аэропорта Ла-Гуардии в Международный аэропорт Буффало-Ниагара занял 57 минут, но моя дикая головная боль превратила их в семь часов. Бренда Стенли, симпатичная чернокожая девушка, ждала нас за барьером безопасности. Она на год младше меня, ей 34, но она умна не по возрасту, а ее взгляд полон сочувствия. Быстро поцеловав и обняв Ричарда, она повернулась ко мне.

– Фигово выглядишь, Джеффи Резник, совсем исхудал. Но я тебя откормлю, уж будь уверен!

По поводу веса она была права. В былые времена меня можно было назвать вполне обычным. В джинсах мне комфортнее, чем в костюмах и галстуках. А теперь брюки с бедер сваливаются. Повязка для руки скрывала легкую летнюю куртку – Ричард не смог найти ничего лучше у меня в квартире.

Бренда нахмурилась и осторожно обняла меня, стараясь не давить на мою сломанную руку. Затем она отступила на шаг назад.

– Вы ведь не в ссоре?

– Бренда, – сказал Ричард предупредительно.

– А что? Знаю я про ваш конфликт поколений.

Разница в 12 лет не позволяет нам с Ричардом быть ближе. Наше воссоединение в больнице в Нью-Йорке прошло не совсем гладко, но мы заключили перемирие. Посмотрим, как долго оно продержится.

– Мы не в ссоре, – заверил я ее.

– Хорошо. Забирайте багаж, а я подгоню машину, – сказала Бренда. – Это ужас какой-то, за парковку придется выложить пять долларов. Грабеж средь бела дня!

– Пойдем, – сказал Ричард и направился к багажной ленте, следуя указателям под потолком.

– Почему ты не женишься на Бренде и не сделаешь из нее честную женщину? – спросил я, пытаясь успеть за ним.

– Я уже несколько лет пытаюсь. Она говорит, что это разобьет ее матери сердце.

– Что, брак с богатым белым доктором?

– Проблема как раз в «белом».