Л.Л. Барлетт
Убийство на уме / Убийственные видения

— Он изменился, — сказал Ричард.
Прячась за дверью кладовой, качая полуобритой, как у панк-рокера, головой, я подслушивал… Да, можно сказать, я изменился.
— Конечно, изменился, — ответила Бренда. — После всего, что случилось — неудивительно!
Рука сломана, череп проломлен. Эмоционально разбит. Практически параноик. Я наклонился ближе, чтобы лучше расслышать.
— Он что-то скрывает.
Ричард не знал и половины всего.
— Что? — спросила Бренда громче, с грохотом опуская серебряные приборы в кухонный ящик.
— В больнице он упоминал, что ему снились кошмары. Надо было расспросить подробнее, но не хотелось давить. Он все еще не доверяет мне.
На секунду он замолчал.
— В аэропорту случилось кое-что странное. Я искал корешки от посадочных талонов, а он знал, что они в моем кошельке. Но он не видел, как я их туда положил.
— Просто угадал, где ж их еще хранить. Ну или он просто псих, — небрежно предположила Бренда, выкатывая верхний отсек посудомоечной машины и звеня стаканами.
Молчание. Я представил холодный, каменный взгляд Ричарда.
— Позвоню завтра в больницу, — сказал Ричард. — Попробую подыскать ему врача.
— А потом что?
— Ничего. Он здесь, чтобы поправиться.
— Что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?
— Захочет, вернется.
Бренда закрыла дверцу посудомойки.
— Черта с два! — ответила она. — Ты хочешь, чтобы он остался. Хочешь изменить его жизнь, переделать его по своему образу и подобию. Но он — не ты, а твой брат! Он годами справлялся сам, без тебя, и сейчас ему придется строить свою жизнь заново. Не расстраивайся, когда будешь ему больше не нужен.
А Бренда весьма прагматичная натура.
На цыпочках я вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Прислонившись к ней спиной, я закрыл глаза. Эмоции обуревали меня, паника грозилась накрыть с головой.
Да уж, я стал другим.
Растянувшись на односпальной кровати в этой обшарпанной комнатушке, я стал перебирать в мыслях случившееся.
Полгода я маялся от безработицы после сокращения и уже хотел было вернуться к работе страховым следователем. Но тут случилось это ограбление.
А десять дней спустя я переехал жить к своему старшему сводному братцу и его возлюбленной в городишко Буффало, штат Нью-Йорк, что в четырехстах километрах от дома. Я был разбит, мне повезло, что хоть кто-то меня приютил.
Доктор Ричард Алперт за эти годы особо не изменился. Да, его лицо испещряли новые морщины, но наряду с незаурядным умом Ричард обладал и привлекательной внешностью и, как единственному наследнику, ему досталось все состояние семьи Алперт.
Я сел в самолет в аэропорту Ла-Гвардия и уже через пятьдесят семь минут приземлился в международном аэропорту Буффало-Ниагара. Но голова раскалывалась так сильно, что, казалось, прошло пятьдесят семь часов. За ограждением нас ожидала миловидная темнокожая девушка — Бренда Стэнли. В свои тридцать четыре, — всего на год младше меня, — она была невероятно мудрой и понимающей, взгляд ее был полон сострадания. Спешно поцеловав и обняв Ричарда, она повернулась ко мне.
— Джеффи Резник! Дерьмово выглядишь. Тебе не помешает набрать пару кило, уж я-то тебя откормлю.
Это она верно подметила. Я был обычным парнем, костюму с галстуком предпочитал джинсы и футболки. Но теперь джинсы на мне висели, а перевязанную руку скрывал легкий пиджак — единственный, который Ричард смог откопать в моей квартире.
Бренда нахмурилась и осторожно, не касаясь травмированной руки, нежно обняла меня. Отступив, она спросила:
— Вы двое не ругаетесь, а?
— Бренда, — предупредил ее Ричард.
— Просто я знаю, как это бывает, когда встречаются старик и ребенок.
Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. И воссоединение в больнице Нью-Йорка далось нам непросто. Мы заключили перемирие. Посмотрим, что из этого выйдет.
— Мы не ссоримся, — заверил я ее.
— Вот и хорошо. Заберите багаж, — велела Бренда, — а я подгоню машину. Эти парковщики сдерут с меня пять баксов, грабеж средь бела дня! — пробурчала она, уходя прочь.
— Пошли, — позвал Ричард и двинулся к багажной ленте, следуя указателям.
— Почему ты не женишься на Бренде? — спросил я, стараясь не отставать. — Сделай ее наконец порядочной женщиной.
— Я пытался, и не раз, но она твердит, что это разобьет сердце ее маме.
— Выйти замуж за богатого белого доктора?
— Белого — вот в чем вся соль.