Убийство на уме, Л.Л. Бартлетт

– Он стал другим, – сказал Ричард.


Прячущийся за дверью кладовки, голова наполовину бритая, как у панка, подслушиваю чужие разговоры… Да, я бы даже сказал, что я был другим.


– Кончено, парень стал другим, – ответила Бренда, – После всего, что случилось, я бы удивилась, если бы он не изменился.


Сломанная рука, трещина в черепе. Эмоционально разбитый. А также борющийся с паранойей. Я наклонился ближе, пытаясь расслышать.


– Он что-то от меня скрывает.


Ричард не знал и половины.


– Что? – переспросила Бренда сквозь звон серебра, падающего в кухонный ящик.


– Он упоминал о кошмарах ещё в больнице. Мне следовало надавить, но я не хочу его отталкивать. Он так мне и не доверяет.


На мгновение наступила тишина.


– Нечто странное случилось в аэропорту. Я искал багажные квитанции. Кое-кто знал, что квитанции были у меня в бумажнике, но не видел, как я их туда положил.


– Вполне логичное место для них. Или этот самый «кое-кто» экстрасенс, – предположила она. Верхняя корзина посудомойки выдвинулась, звякнули стаканы.


Молчание. Я мог представить тяжёлый холодный взгляд Ричарда.


– Завтра позвоню в мед центр университета Буффало – произнёс он, – Посмотрим, может, смогу найти врача, чтобы его вылечить.


– Что теперь будешь с ним делать?


– Ничего. Парень здесь, чтобы восстановиться.


– Что, если он захочет вернуться в Нью-Йорк?


– Тогда может идти.


Дверца посудомойки закрылась.


– Бред, – возразила Бренда, – Ты хочешь, чтобы он был здесь. Ты хочешь перевернуть его жизнь, переделать его под себя. Но он твой брат, а не ты. Он прожил много лет без тебя. Ему снова нужно прожить свою собственную жизнь. Не расстраивайся, когда ты будешь ему больше не нужен.


Стоит признать, Бренда реалистка.


На цыпочках вернувшись в свою комнату, я закрыл дверь. Прислонился к ней и закрыл глаза в неуверенности в своих чувствах. Паника приближалась.


Да, я был другим.


Я растянулся на единственной в убогой комнатушке кровати и думал над произошедшим.
После шести месяцев без работы из-за сокращения, я собирался возобновить свою карьеру следователя по страховым случаям. До ограбления.


Десять дней спустя я был за четыреста миль отсюда, в Буффало, Нью-Йорк, переехав к моему старшему сводному брату и его сожительнице. Без денег и зависящий от их доброты, мне повезло, что мне было куда идти.


Доктор Ричард Альперт за эти годы ничуть не изменился. На лице появились новые морщины, но, если подумать, Ричард выглядел хорошо, и, как единственный наследник, он испытывал судьбу семьи Альпертов.


Перелёт из Ла-Гуардии в Буффало-Ниагарский международный аэропорт занял пятьдесят семь минут. Но с моей раскалывающей головной болью они ощущались как пятьдесят семь часов. Бренда Стенли, красивая чёрная женщина, ждала нас за охранным барьером. Младше меня на год, в свои 34 Бренда была мудра не по годам, а глаза отражали всю глубину её душевного сострадания. После быстрого поцелуя и объятий с Ричардом, она повернулась ко мне.


– Джеффи Резник, хреново выглядишь. Тебе бы набрать футов десять, и я как раз та, кто тебя откормит.


Насчёт веса она была права. Вообще-то я парень простой. Мне деним привычней костюма и галстука. Сейчас мои джинсы свисали с бёдер. Поддерживающая повязка скрывала лёгкую летнюю куртку – всё, что смог найти Ричард в моей квартире.


Бренда приблизилась и аккуратно, стараясь не задеть сломанную руку, обняла. Она отступила назад:


– Вы двое не дрались же, правда?


– Бренда, – предостерёг Ричард.


– Ну, я знаю, как это бывает, когда встречаются взрослый мужчина и ребёнок.


Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наше пребывание в больнице в Нью–Йорке было напряжённым. Мы заключили перемирие, теперь посмотрим, сможем ли с этим жить.


– Мы не дрались, – убедил её я.


– Хорошо. Вы двое заберите багаж, – сказала Бренда, – а я подгоню машину. Эти ворюги с парковки норовят содрать с меня пять баксов. Грабёж средь бела дня, – уже уходя, пробормотала она.


– Пошли, – сказал Ричард, и, ориентируясь по указателям, двинулся к погрузочной ленте.


– Почему бы тебе не сделать предложение и не жениться на Бренде? – спросил я, стараясь не отставать.


– Я годами пытался. Она говорит, это разобьёт сердце её матери.


– Брак с богатым, белым доктором?


– Проблема как раз в том, что с белым.