- Он изменился, - сказал Ричард.

С наполовину выбритой, как у панк-рокера, головой я прячусь в буфетной, за дверью на кухню и подслушиваю чужой разговор. Да уж, это вам не прежний Джефф.

- Немудрено, после такой-то передряги, - ответила Бренда. - Странно, если бы не изменился.

У меня перелом руки, трещина в черепе и нервный срыв. Вдобавок, развивается паранойя. Я приставил ухо к двери, вслушиваясь.

- Он что-то от меня скрывает.

Это еще цветочки, Ричард.

- То есть? – спросила Бренда сквозь грохот вилок и ножей, падавших в кухонный ящик.

- В больнице он упоминал о ночных кошмарах. Попытать бы его, что да как, но боюсь лишний раз беспокоить. Мне он до сих пор не доверяет. - Ричард ненадолго умолк. – В аэропорту случилось непонятное. Я искал багажные квитанции. Он не видел, что я их положил в бумажник, но знал, что квитанции именно там.

- Если не в бумажник, то куда? Все логично. Или он ясновидящий, - с ходу оценила Бренда.

Верхняя корзина посудомоечной машины выкатилась, звеня стаканами.

Стало тихо. Представляю себе застывший взгляд Ричарда.

- Завтра позвоню в университетскую клинику, - сказал он. – Узнаю, нет ли доктора, который возьмется его вылечить.

- И что потом?

- Да ничего. Он будет здесь, чтобы поправиться.

- А если захочет обратно в Нью-Йорк?

- Пусть едет.

Дверца посудомоечной машины закрылась.

- Не сочиняй, - сказала Бренда. – Ты хочешь оставить его здесь. Хочешь все исправить в его жизни, переделать на свой лад. Но Джефф не ты, он твой брат, и годами строил свою жизнь без тебя. Теперь нужно учиться жить по новой. Не будь разочарован, когда он пошлет тебя подальше.

Надеюсь, Бренда сохранит благоразумие.

Я на цыпочках вернулся в свою комнату и привалился к двери. Закрыл глаза, испытывая смешанные чувства. Вот-вот начнется паника.

Да уж, это вам не прежний Джефф.

Еще эта убогая каморка… Я растянулся на односпальной кровати, перебирая в мыслях прошедшие события.

После сокращения я стал безработным, но через полгода был готов продолжить карьеру как страховой инспектор по выплатам. И вдруг, нападение.

Спустя десять дней я был уже за четыреста миль от Нью-Йорка, в Буффало, где поселился вместе с единокровным братом и его сожительницей. Я сидел на мели и зависел от их благосклонности. Повезло еще, что есть куда податься.

Мужчина видный, с головой, доктор Ричард Алперт почти не менялся с годами. Лишь новые морщины появились на лице. Зато сейчас он, как единственный наследник, владел фамильным состоянием.

Полет из аэропорта Ла-Гуардия в международный аэропорт Буффало-Ниагара занял пятьдесят семь минут. В голове опять молотком стучала боль, и каждая минута показалась часом. За барьером безопасности нас ожидала Бренда Стэнли, симпатичная негритянка. В свои тридцать четыре она была на год моложе меня, но отличалась мудростью старейшин, а в глазах отражалось глубокое сострадание к ближнему. После коротких объятий и быстрого поцелуя с Ричардом она повернулась ко мне.

- Скверно выглядишь, Джеффи Резник. – Тебе нужно набрать фунтов десять. Как раз по мне забота откормить.

Похудел, это правда. Вообще-то, я обычный парень. Мне удобней джинсы в обтяжку, чем костюм и галстук. Теперь они висели на бедрах. Легкую летнюю куртку (других в моей квартире Ричард не нашел) закрывал бандаж.

Бренда нахмурилась и, стараясь не давить на сломанную руку, приобняла меня. Затем отступила на шаг.

- Вы, случайно, не поссорились?

- Бренда, - с укоризной сказал Ричард.

- Просто знаю, чего ждать от встречи юноши со стариком.

Из-за разницы в двенадцать лет я никогда не был близок к Ричарду. Нашу недавнюю встречу в нью-йоркской больнице не назовешь дружелюбной. Мы заключили перемирие. Осталось понять, можно ли так жить дальше.

- Мы не в ссоре, - заверил я Бренду.

- Это радует. Вдвоем забираете багаж, - распорядилась она. – Я подгоню машину. На парковке так и ждут, - уходя, ворчала Бренда, - чтобы содрать с меня пятерку. Жулье, грабеж средь бела дня!

- Пошли, - сказал Ричард и направился к багажной ленте по указателям над головой.

- Почему ты не женишься на Бренде? – еле поспевая следом, спросил я. – Не пристало ей быть любовницей.

- Я предлагаю, и уже который год. Она твердит, что мать не вынесет позора.

- Позорно выйти замуж за богатого, белого врача?

- Что богатый – хорошо. Закавыка в том, что белый.