Л. Л. Бартлетт
«С мыслями об убийстве»


– Он на себя не похож, – произнес Ричард.

Притаившись за дверью в буфетную, наполовину обритый, как какой-то панк-рокер, я подслушивал приватный разговор... Да уж, на меня не похоже.

– Конечно, – сказала Бренда. – После того, что случилось, это не удивительно.

Сломанная рука, разбитый череп. Эмоциональное потрясение. Плюс борьба с паранойей. Я придвинулся ближе, пытаясь расслышать.

– Он что-то скрывает от меня.

Ричард даже не представлял, сколько.

– Что? – спросила Бренда, перекрывая стук столового серебра, падающего в кухонный ящик.

– В больнице он что-то говорил о кошмарах. Надо было его расспросить, но я не хочу слишком давить на него. Он все еще мне не доверяет.

Он немного помолчал.

– В аэропорту произошло нечто странное. Я не мог найти квитанции. А он откуда-то знал, что они у меня в бумажнике, хотя и не видел, как я их туда положил.

– Логично, где еще им быть? Или, может, он телепат, – шутливо прибавила она. Выкатился верхний отсек посудомоечной машины, звяканье бокалов.

Тишина. Я представил окаменелый взгляд Ричарда.

– Завтра позвоню в университетский медцентр, – сказал Ричард. – Может, удастся найти для него врача.

– А что потом?

– Ничего. Побудет здесь, пока не поправится.

– А если он захочет вернуться в Нью-Йорк?

– Тогда пусть едет.

Дверца посудомоечной машины закрылась.

– Чёрта с два, – сказала Бренда. – Ты хочешь, чтобы он остался. Хочешь изменить его жизнь, переделать под себя. Но твой брат – не ты. Он столько лет обходился без тебя. И снова вернется к своей жизни. Не обольщайся: однажды ты станешь ему не нужен.

В прагматизме Бренде не откажешь.

На цыпочках я вернулся к себе в комнату и затворил дверь. Привалился к ней и закрыл глаза, пытаясь разобраться с собственными ощущениями. С подступающей паникой.

Да, я стал другим.

Я растянулся на односпальной кровати в старомодной комнатушке и стал думать о случившемся.

Просидев полгода без работы из-за сокращения штатов, я нашел место страхового следователя и готовился к первому рабочему дню. Но накануне меня ограбили.

Еще десять дней – и я за четыреста миль от дома, в Буффало, штат Нью-Йорк, живу у старшего сводного брата и его возлюбленной. Без гроша в кармане я мог только уповать на их милость и благодарить судьбу за крышу над головой.

Доктор Ричард Альперт мало изменился за эти годы. Лицо прочертили новые морщинки, но, наряду с острым умом, он обладал приятной наружностью, а теперь – как единственный наследник – еще и семейным состоянием Альпертов.

Перелет из Ла-Гуардия в международный аэропорт Буффало-Ниагара длился пятьдесят семь минут. Мне, с раскалывающейся от боли головой, показалось, что пятьдесят семь часов. Бренда Стэнли, симпатичная темнокожая женщина, ждала нас за барьером безопасности. Бренде было тридцать четыре – на год меньше, чем мне, – но ее исполненный сострадания взгляд выдавал большой житейский опыт. Она быстро поцеловала и обняла Ричарда и повернулась ко мне.

– Джеффи Резник, дерьмово выглядишь. Тебе бы набрать десяток фунтов, и уж я постараюсь тебя откормить.

Она не ошиблась насчет веса. Обычно я средней комплекции и предпочитаю джинсовую одежду костюму с галстуком. Теперь же джинсы висели у меня на бедрах. Перевязь скрывалась под легкой ветровкой – единственной, которую Ричард нашел в моей квартире.

С беспокойством на лице Бренда нежно обняла меня, стараясь не прижиматься к сломанной руке. Затем отступила.

– Вы, мальчики, ведь не собачитесь?

– Бренда, – одернул Ричард.

– А то знаю, что бывает, когда юнец и старик коротают время вместе.

Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наше воссоединение в больнице Нью-Йорка несколько дней назад прошло не слишком гладко. Мы заключили перемирие. Время покажет, уживемся ли.

– Мы не собачимся, – заверил я.

– Хорошо. Вы двое получите багаж, – распорядилась Бренда. – А я подгоню машину. Эти жулики сдерут с меня пять баксов за парковку. Грабеж среди бела дня, – пробормотала она, удаляясь.

– Идем, – сказал Ричард и, следуя указателям, направился к багажной карусели.

– Почему ты, как честный человек, не женишься на Бренде? – спросил я, силясь не отстать.

– Пытаюсь, и давно. Она говорит, что это разобьет сердце ее матери.

– Брак с богатым белым доктором?

– С белым – вот в чем загвоздка.