— Джеффри изменился, — заметил Ричард.
Я, полуобритый налысо, словно панк-рокер, подслушивал за дверью буфетной.
— Конечно, — поддакнула Бренда. — Как тут не измениться после такого.
Перелом руки, черепно-мозговая. Чувство потерянности. Паранойя, опять же.
Я прижался к двери теснее и навострил уши.
— Джеффри что-то от меня утаивает.
Ричард и не догадывался, как много.
— Что именно? — спросила Бренда сквозь звон укладываемых в ящик столовых приборов.
— В больнице он упомянул о кошмарах. Стоило поинтересоваться настойчивей, но я предпочёл не наседать. Джеффри мне все ещё не доверяет.
Ричард помолчал.
— В аэропорту произошло кое-что странное. Я искал багажные квитанции, а Джеффри сказал, что они у меня в бумажнике, хотя не видел, как я их туда положил.
— Ну, это для них самое логичное место, — небрежно заметила Бренда.
Со звяканьем стекла выкатилась верхняя корзина посудомойки.
Повисло молчание. Я себе явственно представлял каменный взгляд Ричарда.
— Завтра позвоню в больницу при университете Буффало, — сказал он. — Возможно, там для Джеффри найдётся врач.
— Какие у тебя планы на брата?
— Никаких. Он здесь, чтобы выздороветь.
— А если твой брат захочет вернуться в Нью-Йорк?
— Его право.
Посудомойка закрылась.
—Чушь. Ты хочешь, чтобы он остался. Хочешь поменять его жизнь, перекроить его по своему образу и подобию, но Джеффри твой брат, а не ты. Много лет он справлялся без тебя и вновь захочет самостоятельности. Будь готов, что однажды он перестанет в тебе нуждаться.
Прагматичная Бренда, кто бы сомневался.
Я на цыпочках вернулся к себе, прислонился к двери и, закрыв глаза, попытался разобраться в своих чувствах. Подкатила паника.
Ну да, я изменился.
Вытянувшись на узкой кровати в невзрачной комнатушке, я размышлял о том, что произошло.
После сокращения штата я полгода провел без работы, а как только нашел новое место следователем в страховой компании, меня ограбили.
Десятью днями позже старший сводный брат забрал меня за четыреста миль от прежнего дома, жить с ним и его подругой в Буффало штат Нью-Йорк. Без гроша в кармане, я был счастливчиком, что нашлась крыша над головой, и зависел от их доброты.
За прошедшие годы доктор Ричард Альперт мало изменился. Несколько новых морщин на лице, но до сих пор хорош собой, вдобавок, умен и, как единственный наследник, теперь владеет всем семейным состоянием.
Перелет из Нью-Йорка в Буффало занял пятьдесят семь минут, но мне из-за головной боли они показались пятидесятью семью часами. Чернокожая красотка Бренда Стенли поджидала нас за барьером безопасности. Ей тридцать четыре, на год младше меня, но Брэнда старая душа, чьи глаза отражают глубины ее сострадательности.
После краткого поцелуя и объятий с Ричардом она повернулась ко мне.
— Джеффи Резник, ну и видок у тебя. Не помешает набрать фунтов десять, и ты как раз попал в верные руки.
Насчет потери веса она была права. Так-то я обычный парень. Из тех, кто привычней к джинсам, чем к костюму и галстуку. А в тот день джинсы с меня падали, под легкой летней курткой — единственной, которую Ричарду удалось отыскать у меня в квартире, — пряталась перевязь.
Бренда нахмурилась и с осторожностью, чтобы не задеть мою сломанную руку, ласково меня обняла.
— Вы ведь поладили? —поинтересовалась она, отступив.
— Бренда, — одернул её Ричард.
— Видишь ли, я знаю, что такое конфликт поколений.
Из-за разницы в двадцать один год я и Ричард никогда не были близки. Наше воссоединение в Нью-Йоркской больнице несколькими днями ранее прошло не очень-то гладко. Мы заключили своеобразное перемирие, но не знали, получится ли его соблюдать.
— Мы поладили, — заверил я Бренду.
— Вот и славно. Ну что ж, мальчики, на вас багаж, а я подгоню машину. На стоянке полно ворья, того и гляди свернут мне шею за пять баксов. Ох, уж эти разбойнички с большой дороги, — пожаловалась она, уже удаляясь.
— Да ладно тебе, — отозвался Ричард и двинулся к багажной карусели, поглядывая на указатели вверху.
— Почему ты не женишься на Бренде? —полюбопытствовал я, стараясь не отставать. — Давно пора сделать из нее честную женщину.
— Который год не могу её уговорить. Мол, наш брак разобьет сердце её матери.
—Брак с богатым, белым врачом?
— Богатый-то не беда, проблема в моей белизне.