«Убийство на уме», Л.Л. Бартлетт


— Он изменился, — сказал Ричард.


Я прячусь за дверью на кухне; у меня наполовину выбрита голова, как у панк-рокера; и я подслушиваю чужие разговоры... Да, можно сказать, я изменился.


— Конечно! — согласилась Бренда. — После всего случившегося я бы удивилась, если бы он не изменился.


Сломанная рука, трещина в черепе. Настроение ни к черту. И до паранойи недалеко. Я слегка наклонился, изо всех сил напрягая слух.


— Он что-то от меня скрывает.


Ричард не знает и половины.


— Что? — спросила Бренда сквозь лязг серебряных приборов, падающих в кухонный ящик.


— В больнице он что-то говорил о кошмарах. Мне надо было его расспросить о них, но я не хотел слишком сильно на него давить. Он все еще мне не доверяет.


Ричард ненадолго замолчал.


— В аэропорту произошло кое-что странное. Я искал багажные талоны. А он знал, что они лежат у меня в кошельке, хотя он не видел, как я их туда положил.


— Вполне логичное место. Хотя, может, он экстрасенс, — особо не раздумывая, предположила Бренда. Она выдвинула верхний ярус посудомойки, послышался звон стаканов.


Тишина. Нетрудно представить холодный взгляд Ричарда.


— Завтра я позвоню в медицинский центр при университете в Буффало, — заявил он. — Попробую найти доктора, чтобы ему помочь.


— И что ты будешь с ним делать?


— Ничего. Он здесь, чтобы вылечиться.


— А если он захочет вернуться в Нью-Йорк?


— Может ехать.


Дверца посудомойки захлопнулась.


— Баран, — сказала Бренда. — Ты же хочешь, чтобы он остался. Ты же хочешь изменить его жизнь, переделать его под себя. Но он твой брат, он не ты. Он годами жил без тебя. И ему снова придется жить самому. Так что не расстраивайся, когда ты станешь ему не нужен.


Уж кто-кто, а Бренда всегда была прагматиком.


Я на цыпочках вернулся в свою комнату и закрыл дверь. Облокотившись на нее, я прикрыл глаза. Я не понимал свои чувства. К горлу подступала паника.


Да, я изменился.


Растянувшись на маленькой кровати в обшарпанной комнатушке, я подумал о произошедшем.


Шесть месяцев я просидел без работы из-за сокращения, и вот снова должен был стать страховым следователем. А потом меня ограбили на улице.


Через десять дней я оказываюсь за пятьсот километров от дома, в Буффало, и съезжаюсь со своим старшим сводным братом и его сожительницей. В кармане у меня ни гроша, я полностью зависим от их доброты, и это мне еще повезло, что было куда пойти.


За прошедшие годы доктор Ричард Альперт несильно изменился. На его лице залегли новые морщины. Благодаря хорошим мозгам и недурной внешности он как единственный наследник сосредоточил в своих руках все состояние семьи Альперт.

Полет из аэропорта Ла-Гуардия до международного аэропорта Буффало Ниагара занял пятьдесят семь минут. От головной боли у меня буквально раскалывалась голова, так что для меня он длился пятьдесят семь часов. За защитным барьером нас ждала симпатичная черная женщина — Бренда Стенли. Ей было тридцать четыре, на год меньше, чем мне, и в ее глазах отражалось все сострадание ее простой души. Чмокнув и обняв Ричарда, она повернулась ко мне.


— Джеффи Резник, выглядишь просто ужасно. Тебе нужно набрать килограммов пять! Уж я-то тебя откормлю.


Я и правда похудел. В общем-то я самый обычный парень: мне удобнее в джинсах, чем в костюме и галстуке. А теперь джинсы на мне не держатся. Подвязанная рука закрывала легкую летнюю куртку — единственное, что Ричарду удалось найти у меня в квартире.


Бренда нахмурилась и аккуратно, стараясь не сильно сжимать мою сломанную руку, обняла меня. Она сделала шаг назад.


— Вы же не ругаетесь, да?


— Бренда, — с укором сказал Ричард.


— Мне ли не знать, что бывает, когда старик и ребенок съезжаются.


Из-за двенадцатилетней разницы в возрасте мы с Ричардом никогда не были близки. Наше недавнее воссоединение в больнице Нью-Йорка прошло не очень гладко. Мы заключили перемирие, и теперь оставалось узнать, сможем ли мы с ним ужиться.


— Мы не ругаемся, — убедил я Бренду.


— Хорошо. Вы берите вещи, — проинструктировала она. — А я подгоню машину. На парковке с меня явно сдерут кучу денег. Грабеж средь бела дня!


— Идем, — сказал Ричард и по указателям направился к багажной ленте.


— Почему ты не женишься на Бренде и не сделаешь из нее честную женщину? — спросил я, изо всех сил стараясь не отставать.


— Я пытаюсь уже много лет. Она говорит, это разобьет сердце ее матери.


— Свадьба с богатым белым доктором?


— Видишь ли, все дело в том, что я белый.